i 0a3a4f30eeb528b3

Admin

– Спасибо.
– командир встал.
– Экипажу приступить к регламентным работам. Дальше пойдём с нормальным ускорением.

– Первый отсек принял.

– Второй отсек принял.

– Третий отсек принял.

– Центральный пост принял.
– завершил прием докладов командир "Реликта".
– Белов, подготовьте карту веера маршрутов.

– Есть.
– штурман бросил взгляд на стереофото жены и детей и углубился в расчёты.

Космолёт "Реликт" направлялся на обычную первичную разведку недавно включённых в Земной Регистр районов Вселенной. Казалось бы, лучше

на такие операции посылать звездолёты, поскольку такие полёты требовали длительных перелётов к самым дальним форпостам Земли, но звездолёты уже давно работали только в секторе сверхдальних перелетов и были почти полностью сориентированы на регулярные экспедиции, а не на разведрейсы.

Разведфлот Земли состоял почти на шестьдесят процентов из звездолётов, но то были не огромные сверхкомфортабельные красавцы, а средние и малые машины, приспособленные к длительному автономному существованию в отрыве от всех и любых баз. Космолёты обеспечивали первичную и вторичную волны разведки, они приходили сразу после кораблей автоконтроля и уже за космолётами приходили звездолёты и космостанции.

Аскольд Витальевич Белов приступил к обычной работе штурмана. Предстояло обеспечить вариантное большинство маршрутных схем, позволявших космолёту уйти от возможных опасностей. За этой работой он не заметил, как подошло к концу время вахты и рядом выросла фигура сменщика - младшего штурмана Знеткова.

– Вахту штурманского звена сдал. Штурман Белов.

– Вахту штурманского звена принял. Младший штурман Знетков.

После этих слов официальной передачи боевого дежурства, записанных мозгом корабля в бортовой журнал с указанием точного времени, можно было идти отдыхать и Белов не спеша направился к выходу из центрального поста.

В своей каюте он прежде всего открыл створку, скрывавшую несколько десятков портретов. Это был своеобразный астронавтский иконостас - фотоизображения и стереоизображения самых близких и дорогих людей - родителей, жены и дочерей с сыновьями.

Аскольд Витальевич опустился в кресло. Созерцание портретов в ожидании разрешённого сеанса связи с Землей прекрасно расслабляло и позволяло переключиться на более приятные мысли.

Ивановы. Продолжение. Дети

Подошло время и освоившиеся в Московске Ивановы привели своего первенца к дверям новостройки - школьного комплекса микрорайона. Огромная территория была окружена высоким непрозрачным лишённым украшений забором, скрытым за лесополосой. Внутри периметра было всё необходимое для школьников и педагогов.

Борис быстро и легко влился в школьный коллектив и его младшие братья и сестры не менее быстро и просто свыклись с тем, что их старший брат и вождь теперь пропадает больше чем на полдня за прочной и высокой оградой школьного комплекса.

– Мам, сегодня мы ездили в музейный комплекс Московска. Ноги гудят от похода по множеству натурных площадок и залов.
– сказал шепотом вернувшийся в девять вечера домой старший сын.
– Прости, задержался...

– Опять проблемы безопасности...
– понимающе улыбнулась мама.

– Ты как всегда читаешь мои мысли, мам. Но я успел осилить полностью только

не очень далекую современность. Капитан полиции Иванов...

– Видел фамилию деда своего отца? На стелле номер тридцать шесть Героев Внутренней Охраны России?

– Да, мам. И не только. Фотография и биографическая справка с описанием подвига тоже присутствуют.

– Похожи на наши?

– Очень.
– Борис понял, что мама имеет в виду оригиналы их семейного фонда Реликвий.

– Я рада, Боря.

– Мам, это сложно объяснить...

– Не надо ничего объяснять, сын. Ты уже достаточно взрослый.

– А...

– Возможно, что скоро мы сможем выехать в Московскую область, на место. Но об этом - после. А сейчас - мой руки и ужинать. Термостат отключи.

– Есть, мам.
– Борис рано усвоил удобство военной терминологии и домашние на него за это нисколько не обижались: мужчины России оставались мужчинами-воинами даже в мирное время и армейская терминология была частью мужской психологии, теперь уже пережившей войну с Чужими.

– Ладно... Я пошла отдыхать, а то завтра очередная серия полигонных испытаний...

– Ладно, мам.
– Борис поцеловал маму и направился на кухню.

Через год в строй учеников той же школы встал Александр. Борис живо интересовался его успехами и проблемами и Александр рассматривал интерес брата к его школьной жизни как нормальное явление, нисколько не пытаясь ограничить Бориса в его стремлении подстраховать брата. В назначенный день и Александр в числе одноклассников и однопоточников оказался у главного входа в Музейный Комплекс Московска.

– Борь, извини, мне всё это переварить надо... Шквал впечатлений...- сказал Александр встретившему его в десять вечера на пороге квартиры брату.
– Позволь обойтись даже без минидоклада.

– Хорошо, брат. Помощь?
– Борис закрыл дверь и включил притушенный свет в холле. Зирда спросонок заворчала, но, увидев знакомые фигуры молодых хозяев, снова захрапела. Бритс, отсыпавшийся на кухне, даже не появился на пороге холла - он уже начал привыкать к позднему сбору всех домашних.

– Не нужна. Я поем и лягу. Сон - лучшее время для отработки такого вала данных. Думаю, подсознание справится с этим валом лучше, чем блокированное огромностью массива сознание.
– проговорил Александр, проходя в свою комнату в сопровождении старшего брата.

– Понимаю. Успехов и спокойной ночи.
– ответил Борис, останавливаясь на пороге и включая привычным движением свет в кабинете и спальне своего брата.

– Спокойной ночи, брат.
– ответил Александр, обессиленно опускаясь в кресло перед рабочим столом. Как бы он ни устал, а записать обычный рапорт в бортжурнал-дневник, Александр Иванов никогда не забывал. Так было и в этот раз. Борис ушёл и Александр достал стило и чистый лист контактного пластика - заменителя ставшей уже давно антикварной ценностью бумаги, способного передавать записанную на его поверхности информацию прямо в компьютерный центр квартиры. На пластик легли первые строки. Время для Александра Иванова остановилось, пространство сократилось до конуса света из светильника.