i 0a3a4f30eeb528b3
Шрифт:
Не себя, а многих других. Вот почему для Виктории усреднённость и постепенность - явления не постоянные, а временные. Вот почему она готовится поднимать на новый уровень возможностей и способностей не себя, а многих других. Готовится уже долгое время. Готовится так, как готовились многие люди, желавшие дать человечеству возможность взглянуть на новые горизонты, новые, ранее скрытые. Дать возможность взглянуть и понять: новый мир как и мир старый зависит от всех людей и от каждого человека в отдельности.
И пусть каждый иногда испытывает желание стать более постепенным - это нормально для среднего землянина, желающего прожить свои сто сорок -
Когда и где бы этот скачок ни осуществился, она будет постоянно в напряжении и постоянно в готовности к полному и окончательному самопожертвованию... Она живёт как натянутая тетива и подобное состояние укорачивает её век. Она нуждается в вале внешней положительной энергии...
– Александр сделал паузу в размышлениях, подтягивая из памяти нужную информацию.
– От своих подруг она такую энергию сполна не получит - увы, у них до сих пор жесточайшая конкуренция... Остаются мужчины... Но и их Вика по понятным причинам отшивает... Остаюсь, если не считать ближайших родственников, я... И я буду теперь ей это давать в необходимых для неё объёмах...
Александр Иванов. Ночной разговор с Викторией на даче
К вечеру следующего дня они добрались до дачи. Аллеи участка были пустынны, неяркий свет софитов, автоматически включившихся при приближении знакомых людей, давал возможность прекрасно ориентироваться. Путники довольно быстро очутились в холле.
– Всё, Сашок. Полчаса - на личные нужды, и я - в твоём полном распоряжении...- сказала Виктория, оставляя рюкзак в углу холла и прогибаясь.
– Нет и нет.
– сразу поняв намерения Виктории, отрезал Александр.
– Ужин я тебе принесу в постель и - немедленно спать до девяти утра.
– юноша взялся распаковывать свой рюкзак.
– Слушаю и повинуюсь, мой дражайший повелитель.
– Виктория по-восточному сложила руки перед грудью и присела в церемонном восточном поклоне.
– разрешите...
– Убывай. И сразу - в постель. Никаких камбузов. И не воображай себе ничего такого...
– Иванов сделал красноречивый жест, указывая на гостевой этаж и подумал, что Виктория прекрасно знает запрограммированые стандарты любого среднего - и не только среднего - мужчины. А на Востоке женщины могли крутить мужчинами и ещё более искусно, о чём Виктория знала, видимо, не только из книг. Словно поняв ход его мыслей, но не желая его разочаровывать после виртуозно выполненного и исполненного богатого скрытого подтекста восточного реверанса, Виктория кивнула:
– Не извольте беспокоиться, мой командор.
– она вознеслась по ступенькам лестницы едва касаясь носками своих туристских ботинок урезов деревянных плашек. Александр, подождав несколько минут, пошёл следом, направляясь на третий этаж.
Министолик с ужином приятно холодил ладони полированным и лакированным деревом. Александр отказался от перспективы нести гостевой, трубчатый со стеклянной площадкой
Виктория полулежала в кровати, прикрывшись до предплечий пледом. Её руки были заняты книгой. Неяркий софит оставлял почти всю гостевую комнату во мраке, очерчивая только овал вокруг кровати. Увидев Александра, Виктория отложила книгу, а когда столик встал перед ней, Александр почувствовал, как её руки сплелись у него на шее. Он вынужден был наклониться, приблизиться к лицу Виктории вплотную, стараясь не задеть стоявшие на столике сосуды. Жаркий благодарный поцелуй прямо в губы сказал ему почти всё. Это был поцелуй высшей силы и убедительности, он нимало не походил на все, чем одарила Виктория его, Александра до того и свидетельствовал о том, что теперь она хочет раскрыться перед ним и в словах, и в деле.
Виктория действительно хотела сказать ему очень многое - это Александр сразу понял, помня также и о том, что самое важное обычно вслух не говорят. Отвечая на уникальный поцелуй и приятные теплые объятия лёгкими касаниями и несильным сжатием ставших ему очень дорогими плеч, Александр почувствовал главное: Виктория принимала его таким, каким он был на самом деле, а не таким, каким она хотела бы его видеть.
Очень многие его коллеги - девочки и девушки.
– он это знал и из истории, и из практики психологических служб Московска.
– старались переиначить мальчиков и юношей едва только взаимоотношения становились на известный путь. Тем самым они неминуемо и серьёзно нарушали хорошо известный закон, согласно которому любовь в своем истинном виде возможна только в совместном пути мужчины и женщины и надо найти свое истинное полное место в жизни и судьбе другого человека, а не пытаться насильно трансформировать его, пытаясь втиснуть его всего и без остатка в свою собственную судьбу.
Виктория с самой первой встречи показалась ему другой - её холодность высветила на мысленных экранах памяти Александра код сильного постоянного личностного горя, который был везде одинаков. Этот код он прочёл, едва только увидел её, пытавшуюся собрать в укладку многочисленные диски.
Он понял, что это не горе оскорбленной физически и морально женщины - случись такое, этим, не дожидаясь никаких сигналов, сразу бы фундаментально занялся ряд профессионально ориентированных служб. Это было горе человека, стоявшего на пятнадцать уровней выше любого сверхразвитого и архиподготовленного современного землянина. В количестве уровней Александр сомневался, но в том, что их число, отделявшее Викторию от большинства землян, огромно и ужасно своей непреодолимостью, он был абсолютно убеждён.
Изучив психологию и историю в университетских объёмах, Александр понял, что Виктория изо всех сил старается избежать перспективы усреднения и ищет не того, кто будет средним, а того, кто примет её такой, какой она есть и была едва ли не с рождения. Одновременно он почувствовал и её готовность смириться с сосуществованием со средним человеком. Но подобная готовность.
– Александр знал это четко.
– всегда обходилась очень дорого и сближение не могло быть долгим, а разрыв превращался в катастрофу для того, кто стоял выше по уровню развития... Среднему человеку это возможно было пережить сравнительно безболезненно, но высокоуровневому это грозило физической смертью, сопряженной с ураганным истощением.