i 0a3a4f30eeb528b3

Admin

Додумать она не успела - обломившийся тяжёлый сук скользнул по спине и припечатал бы Викторию к земле, не сделай она спасительный шаг.

"Чего то у нас деревья так необычно ломаться стали?
– спрашивала себя Виктория, отряхиваясь - сказались многочасовые тренировки в спортзале - и мысленно оглядываясь по сторонам. Та-а-к. Направление - сто двадцать налево - Гугнев собственной персоной. Вперёд!".

Виновник падения подпиленного сука видел, что жертва не пострадала и был готов бежать с места преступления, но и вздохнуть не успел, как Виктория встала перед ним, отрезая своим внезапным приближением почти вплотную все мыслимые пути к отступлению. В её позе не было ничего воинственного, но юноша

ясно чувствовал, что уйти от преследовательницы на этот раз ему не суждено. Он выпрямился и потупил взгляд.

– Накручиваем срок?! Так?!
– ледяным тоном поинтересовалась Виктория.

– Какой там срок, если светит мне судимость пожизненная.
– немного по старинному ответствовал Гугнев.

– Во-во! На остренькие ощущения потянуло?
– едко усмехаясь, продолжила вопрошать Виктория и вдруг, разом посуровев, отчеканила.
– Вот что, Гугнев. Мне с тобой растабарывать некогда и я долго говорить не буду. Ирма Левицкая будет рожать. Ребёнок будет записан за тобой. Навсегда. В качестве твоего греха, а не в качестве твоего достижения. Тебе не удастся спихнуть это дело с себя как некую детскую шалость.
– Она не хотела говорить насильнику о том, что красавица Ирма может впоследствии дать право называться отцом ребёнка любому достойному мужчине, за которого она согласится, как говорили раньше, выйти замуж, а теперь - подписать Договор.

– И ты...
– Гугнев ещё пытался сопротивляться, но с каждой секундой всё сильнее ощущал, что его возможности сопротивления очень малы.

– И я... И не советую приставать с этого момента к любой девушке. Они уже все проинформированы в необходимом объёме.
– добавила Виктория.

– Как...
– прошептал Гугнев, осознавая стоявшее за простыми словами. Он понял, что информация о происшедшем уже ушла в женский сектор Российского Инета и осела на десятках миллионов компьютеров женской половины населения страны. А оттуда она с лёгкостью неимоверной уже перекочевала на зарубежные женские сервера, сайты и компьютеры.

– Так. Ты, Гугнев, останешься холостым на всю жизнь. Если, конечно, не захочешь лишиться кое-чего более существенного.
– сказав это, Виктория не сомневалась, что насильник понял, что она имела в виду.

– Но...
– он хотел сказать, что согласен на что угодно, только не на эту кару.

– Или у тебя есть одна единственная, пусть небольшая, но всё же возможность.
– столь же холодно произнесла Виктория и Гугнев сразу уцепился за соломинку:

– Какая?!

– Нет, Гугнев. Не то что ты подумал.
– использовав толику своих возможностей Виктория прочитала мысли Гугнева.
– Не принести извинения Ирме. Это было бы слишком просто. Да и это не сняло бы с тебя ответственность за содеянное. Ты должен будешь на экстренном построении перед всей школой дать согласие на...
– она специально не договорила, поняв, что юноша сам догадается о несказанном и не ошиблась. В глазах собеседника мелькнул почти животный страх, сменившийся ужасом.

– Изгойство?! Нет!!!...
– Гугнев испуганно отшатнулся.

– У тебя, Гугнев, просто нет выбора. Вся школа уже гудит от возмущения и мне, кстати, с огромным трудом удаётся удерживать негодование готовых разорвать тебя на части девчат. А юноши и так уже обещали и сейчас и в будущем с тобой неоднократно поговорить. По мужски. Просто и грубо. Я их тоже еле сдерживаю. Сам понимаешь, даже при всей их с трудом привитой гуманности...

– Но...
– Гугнев отчетливо понимал, что школьники сделают из него отбивную и в прямом и в переносном смысле и обвинить их в негуманности ему просто не удастся.
– Я же...
– он хотел сказать, что его проступок столь малозначителен, что месть нескольких тысяч школьников одному человеку здесь - явное превышение. Виктория

мрачно посмотрела на него. Она ясно чувствовала ход его мыслей и добавила, зная, что добивает собеседника:

– Нет. И никакого иного выбора у тебя просто нет. К тому же тебе всё равно придется удалиться на Новейшую Землю.

– Куда?
– от неожиданности и от скоростного осознания подтекста у юноши отвисла челюсть. Он впервые осознал, что стоявшая перед ним девушка не шутит и действительно в состоянии обеспечить ему прямую путевку на Остров Забвения Российского региона.
– Но...

– Ты нарушил слишком много правил, чтобы случившееся можно было счесть простой шалостью. И я даю тебе тройной выбор.

– Или тройную казнь?

– Это уж как тебе больше нравится.
– Виктория поняла, что разговор достиг своей цели, но расслабляться не стала.

– Хорошо. Скажи всем, что послезавтра на школьном построении я принесу покаяние. И сразу же удалюсь на Новейшую землю. Остальное оставляю на усмотрение Совета школы.

– Решено.
– холодно произнесла Белова, поворачиваясь к Гугневу спиной. Дело было сделано.

Так оно и произошло. В назначенный день на общешкольном построении в главном спортивном зале спорткомплекса школы второй ступени Гугнев произнёс покаянное обращение, воспринятое тремя тысячами школьников и полутора тысячами педагогов с ледяным спокойствием и неприязнью. Страшная процедура, сопровождаемая полутьмой, барабанным боем, факелами и соответствующей унылой музыкой, была короткой и сразу после её окончания Гугнев в полном одиночестве со всеми вещами и документами покинул пределы школы на специально присланном пассбусе. Совет школы отказался давать развёрнутую информацию в систему передачи данных о жизни города и дал скромную в таких условиях, но всё же возможность Гугневу избежать почти автоматического максимального общегородского позора. Через день на Новейшую землю отбыли и его родители.

Влетевшая в "кабинетик" Ирма расцеловала Викторию, не успевшую даже сесть в рабочее кресло.

– Ирма, ни к чему эти поцелуи.
– сдержанно произнесла Белова.
– Как ребёнок?

– В полном порядке, Вита. Медики говорят, будет девочка. Разреши назвать в твою честь?

– Нет, Ирма. Выбери другое имя. Связь твоего ребёнка со мной будет для неё слишком обязывающей, а значит - слишком тяжёлой.

– Хорошо.
– Ирма поняла, что на этот раз Лидер Науки школы права - её возможности и подготовка для малышки могут оказаться просто непосильными по уровню требований и стандартов.
– Но...

– Я буду там, где мне надо быть. Всё, Ирма. Ты же видела, сколько девчат в коридоре. Извини. Мне - надо работать, а им - успевать жить.

– Ещё раз спасибо тебе, Вита.

– Не за что, Ирма.

За девушкой закрылась дверь "кабинетика" и наконец севшая в свое рабочее кресло Виктория смогла перевести дух.

С этого момента её слава как заводилы научной деятельности и абсолютно сверхинформированной, чудовищно проницательной личности впервые достигла своего апогея. И первыми, кто признал это, были те самые мальчики, которых раньше ей приходилось отшивать физическими методами, уже не надеясь на действенность уговоров и игнорирования.

Дальнейшее не заставило себя ждать и перед Викторией открылись такие перспективы, о которых она раньше и мечтать не могла. И центральной перспективой стала Большая и Сверхбольшая фундаментальная наука. А пока Виктория ощущала в себе серьёзное стремление к познанию Вселенной, для чего она стала отводить все больше и больше своего свободного времени. Астрономия её покорила всерьёз и надолго, она помогла вырваться из замкнутого научного мирка знатоков фактов и тонкостей, ощутить нечто такое, чему сама Виктория ещё не находила названия, а говорить с другими об этом не хотела.