Хвост судьбы

Мациевская Лана

В последний вечер, утомившись от длительной прогулки и изрядно продрогнув на пронизывающем зимнем ветру, юноша зашёл в неприметный кабачок неподалёку от Пражского града, мистического сердца Праги. Взяв кружку тёмного «Будвайзера», Рудольф только приготовился сделать первый глоток густой тягучей пены, как услышал за спиной приятный бархатный голос, обратившийся к нему по-немецки:

– Молодой человек, разрешите мне присесть за ваш столик?

Рудольф был рад встрече с земляком и возможности пообщаться на родном языке. Он заказал пиво своему случайному собеседнику и только теперь с интересом обратил на него внимание. Человек, представившийся Людвигом Циффером, был

очень высокого роста, с резкими чертами лица, обрамлённого длинными чёрными волосами, чуть тронутыми сединой. Его кожа была неестественно тёмной, почти бурой, словно обожжённой многолетней работой у плавильной печи или в кузнице, отчего Рудольф про себя дал ему прозвище Кузнец.

– Вы почти угадали, – словно прочитав мысли студента, вновь заговорил Циффер, – я действительно долгое время работал кузнецом. Кузнецом чужого счастья, – загадочно добавил странный господин. – Вы мне очень понравились, я почувствовал родственную душу. И поэтому я хочу оказать вам одну услугу. Я могу исполнить самое заветное ваше желание. Цена обычная, вы её наверняка знаете…

«Всё ясно, – с тревогой подумал Рудольф, – это местный сумасшедший. Если его разозлить, он может стать опасным.

С сумасшедшим надо быть ласковым, во всём с ним соглашаться и постараться скорее от него отделаться». А вслух сказал:

– Право же, я недостоин ваших трудов. Да и желаний у меня никаких нет. Вам следует облагодетельствовать кого-нибудь другого.

– Есть, есть у вас одно желание, сжигающее вас изнутри. Я могу его исполнить, – жарко зашептал Циффер на ухо Рудольфу.

– Ну ладно, исполняйте. Цена ваша меня устраивает. – Чтобы скорее освободиться от неприятного собеседника, Рудольф даже не попытался выяснить эту пресловутую цену.

– Будет исполнено! – радостно воскликнул сумасшедший и, к облегчению Рудольфа, быстро покинул кабачок.

Настроение юноши было испорчено. Бросив деньги на стол и не допив пива, он также покинул заведение и постарался забыть безумного Кузнеца и его обещание.

Вернувшись домой, Рудольф зажил своей обычной спокойной жизнью. К тому же он отметил одно обстоятельство, чрезвычайно порадовавшее его: несносный Пьеро больше не пытался облаять и укусить соседа, а при виде его, скуля, бросался наутёк.

…Этой ночью Рудольфу не спалось. Всё тело его странно болело, суставы ломило, как при сильном гриппе; юношу бросало то в жар, то в холод, а на сердце ни с того ни с сего навалилась такая тоска, что хотелось по-волчьи выть на луну, светившую сквозь неплотно закрытые шторы. «Всё ясно, я заболел, у меня высокая температура», – решил Рудольф и попытался встать с постели, чтобы взять из аптечки градусник. Вдруг ноги его подкосились, он упал на пол, больно ударившись головой о спинку кровати, и в свете луны с ужасом увидел, что рука его начинает на глазах менять форму и покрываться шерстью, превращаясь… в звериную лапу. Боль стала невыносимой, обоняние обострилось в десятки раз, юноша уже не лежал на полу, а стоял – стоял на четырёх лапах, непроизвольно помахивая невесть откуда взявшимся хвостом!

«Этого не может быть!» – молнией мелькнула в его мозгу последняя «человеческая» мысль, сменившаяся совершенно непреодолимым желанием – нет, не убивать! – а срочно найти жёлтый резиновый мячик, похожий на маленькую луну, который Рудольф потерял ещё ребенком, будучи в гостях у тётки. «Какой, к чертям собачьим, мячик?! – рассуждал уже не человек, а оборотень (Кузнец сдержал своё обещание, знать бы ещё, какую цену он тогда запросил!) – Вот сейчас я выйду на улицу и перегрызу горло первому, кто встретится мне на пути!»

Но почему-то эта мысль совсем не доставила

новоявленному представителю нечистой силы ни малейшего удовольствия. Его сознание словно раздвоилось. «Фу, перегрызать горло! Вот поиграть в мячик, который будет так забавно подскакивать по полу, за которым можно погоняться в хорошей компании, хотя бы с тем симпатичным собратом, что живёт по соседству, – это я понимаю! Это весело!»

«Весело?! Оборотню не должно быть весело! Оборотень должен убивать! И в первую очередь мерзких пуделей, не дающих ему прохода!»

«Но мячик – это гораздо, гораздо увлекательнее! И вообще, какое существо на земле может быть более милым и прекрасным, чем пудель?»

«Какое?! Вот я сейчас подойду к зеркалу и покажу тебе, то есть самому себе, кто самый лучший!»

Оборотень подбежал к большому старинному зеркалу, висевшему в прихожей, оскалил пасть и глянул в запылённое стекло. Такого потрясения он не испытывал даже в тот момент, когда впервые осознал себя страшным оборотнем! Из зеркала на него смотрел, забавно виляя курчавым хвостиком, маленький абрикосовый пудель с трогательной взбитой чёлочкой и бантиками на ушах.

…Рудольф Кесслер едва оправился после тяжёлого гриппа (врачи говорили, что от высокой температуры у него даже был бред) и впервые вышел на улицу прогуляться. На соседнем дворе его давний враг, пудель Пьеро, гонялся за любимым потрёпанным резиновым мячиком. Увидев Рудольфа, пёс перестал играть и настороженно потянул носом воздух. Рудольф подошёл вплотную к забору и прошептал:

– «Отныне мы с тобой не враги, а друзья. Ведь мы оба собаки. Только ты Пьеро солнечный, а я… лунный. Кода я найду свой потерянный мячик, мы с тобой вместе поиграем в него, хорошо?»

И пудель, словно поняв своего бывшего врага, первый раз дружески вильнул ему хвостом…

Преступление века

Гости съезжались на дачу… Нет, к Пушкину дальнейшие события не будут иметь ровным счетом никакого отношения. Гости съезжались к новой королеве подиума, звезде столичного мира высокой моды Еве Гефсиманской (по паспорту Галине Колыбан), только что вернувшейся из Милана, где она произвела фурор на показах последней коллекции «Весна – лето 2008». Свой приезд она решила отметить узким кругом в загородном доме в подмосковном Ильинском. И совершенно случайно в этот «ближний круг» попала и я, корреспондент журнала «Разум, тело, дух» Анастасия Путилина. Между прочим, семейная легенда гласит, что среди наших предков был знаменитый начальник Петербургской сыскной полиции Иван Дмитриевич Путилин, но в истории я не сильна и вообще не уверена, что такой человек существовал в действительности.

Я была вызвана в кабинет главного редактора и получила очередное срочное задание – взять у Гефсиманской интервью. Честно признаться, я расстроилась. Почему посылают меня? Я веду колонку, посвящённую искусству, беру интервью у известных писателей, артистов, художников. Конечно, среди них попадаются, мягко говоря, не самые приятные личности, но, по крайней мере, всегда знаешь, что, если разговор «о личном» не складывается, можно перевести его в русло их профессии, записать рассуждения «о высоком и вечном» и таким образом «спасти» ситуацию. Но о чём, простите, разговаривать с моделью? О влиянии модных тенденций Гуччи на… да всё равно на кого! В моде я ровным счетом ничего не понимаю и открыто считаю, что серьёзно относиться к «тряпкам» просто недостойно мыслящего существа. К тому же я была уверена, что Гефсиманская обязательно окажется, простите, стервой и дурой.