Хворый пес
Шрифт:
– Губернатор, а я надеюсь, что повезет хоть вполовину, как вам.
– Тогда лишь один маленький совет, – устало улыбнулся Сцинк. – Если она до того безумна, что тебе напишет, непременно ответь.
– Ха! Постараюсь себя заставить. Кстати, как все прошло с братом?
– У тебя хватало такта не задавать вопросов.
– Это раньше хватало, теперь спрашиваю.
– Все прошло чудесно. Мы славно поболтали. – До некоторой степени это было правдой. Сцинк достал зеркальные очки Джима Таила и нацепил на нос. – Ты поедешь через Трейл?
– Думаю, да, – кивнул Твилли. – Удобно, без съездов.
– И чертовски приятная дорога. Высади меня на Кроум-авеню,
– Черта с два. Я должен увидеть вашу гоночную машину, а то что-то не верится. – Твилли включил приемник. – Вы не против Нила Янга? [46]
– Нил Янг – это превосходно.
Они проскочили выезд к Тамайми-Трейл и остались на магистрали имени Рональда Рейгана. Час пик заканчивался, но бешеный поток машин был еще плотным. У обоих в голове, подобно нитроглицерину, пузырился незаданный вопрос: может, стоит поехать через Майами, чтобы выскочить из проклятого города, прежде чем кто-нибудь совершит нечто такое, мимо чего никак нельзя пройти…
46
Нил Янг (р. 1945) – рок-певец и композитор, работал с Бобом Диланом.
И все же им удалось выбраться, проехав через дорожный ад на западе Кендалла и дальше к Снэппер-Крику, Катлер-Риджу, Хоумстеду; наконец шоссе доставило их во Флориду-Сити, и они еще были в относительном рассудке. Путники сердито хмурились на заразную россыпь минимаркетов и закусочных, но потом выехали на Кард-Саунд-роуд, где их окружали одни кустарники с болотцами, и «бьюик» взял курс на Норт-Ки-Ларго. Оба с облегчением вздохнули, Твилли подпевал приемнику, и даже Сцинк пристукивал ботинком в такт музыке, и тут…
– Вы видели? – напрягся Твилли.
– Что?
– Черный «файербёрд» впереди.
– И что?
Разумеется, Сцинк тоже видел: из правого переднего окна вылетела пивная бутылка, вспугнув с берега канала большую голубую цаплю.
– Засранец! – пробормотал Твилли, вцепляясь в руль.
Еще одна бутылка кувырнулась в воздухе, вылетев теперь из окна водителя. Сцинк насчитал в машине четыре качавшиеся головы – две пары, отправились в веселый отпуск. Похоже, молодежь. Машина из проката.
– Невероятно! – воскликнул Твилли.
Вовсе нет, угрюмо подумал Сцинк. Еще, еще, еще…
Следующей порцией мусора из «файербёрда» стали пластиковый стаканчик и непогашенный окурок, упавший в сухую траву дорожной обочины.
Сцинк выругался. Твилли ударил по тормозам и сдал назад до места, где упал окурок. Выпрыгнул из машины и затоптал побежавший огонек. Он топтался с минуту. Похоже, отличная терапия. Сцинку захотелось присоединиться.
Твилли вернулся в машину и спокойно притопил до полу педаль газа. Стрелка спидометра доехала до 110. «Файербёрд», превратившийся было в точку на асфальте, сейчас быстро приближался.
– Я вот подумал, – невозмутимо проговорил Твилли. – Вы сильно спешите домой?
Сцинк задумался. Он думал обо всем. Палмер Стоут. Дик Артемус. Дойл. Твилли. Трудолюбивая цапля, чей ужин столь грубо прервала пивная бутылка.
Еще он думал о молодых людях, которые смеялись и пили, совершенно не замечая двух взъерошенных, взбудораженных мужчин в «бьюике», что пристроился к бамперу их машины. Чем еще объяснить дальнейшее – из лючка в крыше «файербёрда» вдруг вылетела лимонадная банка и, стукнувшись о ветровое стекло фургона, скатилась в придорожный канал.
Твилли нетерпеливо прищелкнул языком:
– Ну
Да какого черта! подумал Сцинк и ответил:
– Если ты готов, сынок.
Эпилог
После гибели РОБЕРТА КЛЭПЛИ швейцарские банки в Цюрихе отозвали все ссуды, и корпорация по застройке острова Буревестника тотчас обанкротилась. Недвижимость Клэпли выставили на аукцион, и его обширные владения на Жабьем острове приобрел анонимный покупатель, который впоследствии переименовал место в остров Эми и устроил там заповедник. Новый мост не построили.
НОРВА СТИНСОН – единственный землевладелец, оставшийся на Жабьем острове, – стойко отказывалась продать свой крохотный пансион Службе охраны природы меньше чем за 575 000 долларов – сумму, в шесть раз превосходящую его истинную стоимость. Требование вежливо отклонили, и миссис Стинсон по-прежнему живет в своем доме, существуя главным образом на пожертвования в виде консервов от церковной общины.
Через три месяца после краха проекта «Буревестник» зоологи, приехавшие на остров наблюдать за птицами, обнаружили человеческий скелет. Его ноги были раздавлены чудовищным грузом, а костяная рука сжимала сотовый телефон «Нокия». Патологоанатомы ФБР идентифицировали по останкам личность ДАРИАНА ЛИ ГЭША – имевшего судимости уголовника, сексуального извращенца, игрока, хорошо известного в клубах Саут-Бич. Причиной смерти определили пулевые ранения, полученные от двух разных пистолетов, из которых найти удалось только один.
Звонок мистера Гэша в службу «911» с неистовой, но в основном невразумительной мольбой о помощи включили в четвертый сборник «Самых душераздирающих происшествий», который широко рекламировали на телевидении и в Интернете. Цена кассеты 9 долларов 95 центов, компакт-диска – 13 долларов 95 центов без пересылки и доставки.
Тело КАРЛА КРИММЛЕРА нашли в неглубоком соленом болоте, что в сосняке на возвышенности Жабьего острова. Он застрял в кабине гусеничного бульдозера «Д-6», который необъяснимо загнал в воду на полной скорости. Вскрытие показало, что Криммлер захлебнулся, а патологоанатом отметил «большое количество жизнеспособных головастиков в верхнем отделе трахеи». В том же болоте полицейские водолазы обнаружили пистолет «Смит и Вессон», модель 357, который позже связали с убийством мистера Дариана Ли Гэша. Учитывая пестрое прошлое последнего, детективы заключили, что смерть двух людей явилась результатом отвратительного убийства-самоубийства. Останки доктора СТИВЕНА БРИНКМАНА так и не были найдены.
После незадавшейся «охоты на носорога» «ПУСТЫННАЯ СТЕПЬ» подверглась рейду федеральных природоохранных инспекторов, которые, ворвавшись в постройки, обнаружили двенадцать антилоп, восемь газелей, малазийскую кобру с удаленным ядовитым зубом, молодого черного буйвола, трех пропавших из цирков шимпанзе, стаю накачанных успокоительным бабуинов, раскрашенного под зебру мула и храброго двуного оцелота. Прокуратура немедленно закрыла ранчо, выдвинув обвинение в многочисленных нарушениях «Акта об охране редких животных» и других законов. Носорога Эль Хефе забрали и, дав транквилизаторы, благополучно доставили в кенийский заповедник, расположенный недалеко от места, где толстокожее появилось на свет тридцать один год назад. Массивный рог безболезненно удалили, чтобы животное не представляло ценности для браконьеров и охотников.