Хуторянин
Шрифт:
Вздеть трофей на копье Алекс и не пытался. Нефиг, нефиг, не Илья Муромец из русской народной, блатной хороводной в самом-то деле… Чуток подправив древко в направлении движения насадившегося на острие врага, он тут же слинял кувырком назад. Борисыч советовал уход в обратную от зверя сторону, но помешала собственная нога…
"Твою ж м-м-мамочку через косяк, да об порог коромыслом по башке! В гробу я видал таких барсучков. Он же волка один на один заломает! Хотя… Не-е-е, вот какие тут волки мне ну нихрена совсем неинтересно…"
На подрагивающих ногах Алекс подошел к лежащему на
Мдя-с. Перестарался болезный. Что называется голой пяткой да на шашку.
Не врал Старый варнак и даже если и преувеличил, то мало-мало. Таким-то макаром выходит и против косолапого шансы есть… немного, но есть. То-то противно так лыбился, когда Лизка петь начала, что кавалерия царица полей и ежели б не трусость лошадиная, хрен бы сиволапое мужичье с дрекольем смогло против рыцарской свиньи устоять. Ну Лизка-то пожила, Лизка знает.
Дёрнулся было поднять тушу, но даже пробовать не стал, там явно за четыре пуда зашкалило. Тащить за раз одному не стоит и пытаться. Но не бросать же столько свежего мяса, потому наплевав на голод сбросил берцы, кружевное бельишко и отправился собирать камни… С разделкой провозился более трёх часов. Очень уж хотелось содрать шкуру без повреждений, но скорняком Алекс оказался совсем никаким. Острые обломки костей, осколки камня и даже собственные зубы, пущенные от полного отчаяния в ход не помогли… Обидно—авторы исторических трактатов пели в один голос, что сие есть простейшая задача для первобытных дикарей. Им вторили многочисленные исследователи-природоведы повествуя о вполне современных дикарях, что ни на йоту не уступят своим предкам. Раздосадованный охотник решил считать, что его просто подвело отсутствие нужного инструмента. Одно радовало—из истерзанной шкуры получилась неплохая авоська "по-первобытному".
Ободрал мясо с костей и прикинул вес. Всего вместе со шкурой оказалось под тридцать кило. Алекс, поколебавшись, решил прихватил ещё и отпиленную башку. Из черепушки вполне могло получиться нечто вроде чашки-миски, да и когти с клыками найдется куда пристроить, выкинуть-то недолго…
С удовольствием полюбовался на дело рук своих. Где-то даже погордился слегонца… аж цельных минуток пять. Потом уселся на енто дело сверху и взялся жалеть, что пот, кровь, жир и прочее, прочее, прочее смывать нечем, а тащить чистые шмотки в грязных руках… А еще и мясо! Минуты две жалел, громко так, красочно, проникновенно и в основном матом.
Но до лагеря, конечно же, допёр. Самопальную авоську с мясом привязал к древку. Запихнул "кружева", будь они не ладны, в берцы и связав их шнурками закрепил на другом конце. Осторожно закинул копье на плечо и не спеша пошёл, посверкивая голым задом. Попытался было древко на вроде коромысла перехватить, но показалось несподручно, больно уж вес на концах разный.
С мясом провозился до самого вечера оставив голову напоследок. Вываривать ее было не в чем, а потому работенка оказалась долгой, грязной и муторной. Ладно хоть про брезгливость
Впечатлился
Мдя-с… земной барсук тварюшка хоть и жадноватая, но вполне миролюбивая. Местный же явный браток, по зубкам и характеру сильно на земного медведя смахивает, а оружейным, так сказать, обвесом своих милых лапок чистая росомаха. Не зря, ой не зря зверюга таким дуриком в атаку перла… Зубки-то не чистого хищника типа волка или тигра, всеядная тварь была.
Не-е-е… Какие уж тут таблетки от жадности. Пожалуй, истинного хозяина здешних мест завалить подфартило. Лес-то редковат, да и молодой совсем, кого-то шибко крупного не прокормит, а этому недомедведю в самое оно будет… А в монорощицы-то его суслики-переростки хрен пустят им там и самим едва-едва…
Задолго до рассвета Алекса разбудила волна безотчетного страха. Лежа на спине, он открыл глаза, но ничего не изменилось. Впервые в новом мире тучи столь плотно затянули небо, что окружающая тьма показалось совершенно кромешной. Нащупав zippo, щёлкнул крышечкой. В неверном свете трепещущего огонька едва-едва проступал круг покрывшегося пеплом кострища. Слепо ткнувшись пальцами ощутил тепло и принялся нетерпеливо сгребать пепел. Вскоре в темноте ярко засветились несколько угольков.
Провозился минут двадцать, украсил лоб, подбородок и даже кончик носа тёмно-серыми пятнами и полосами, но своего добился—возродить маленький огонёк удалось без помощи зажигалки и сейчас он весело пожирал тонкие слегка отсыревшие за ночь веточки. Потянуло сначала дымком, а вслед и аппетитным запахом поджаренного сала…
Завтракал остатками вчерашнего ужина. Ел с удовольствием, не торопясь. Рыбка безусловно удалась, лишние часы в углях ей явно пошли на пользу. Пусть без соли и перца, зато сочная и мягкая… Просто во рту таяла. После полусгоревшего жирного жилистого мяса такое любому покажется достойным богов. Короче, от вчерашнего праздника живота на утро осталась лишь самая мелкая из рыбешек.
Далёкий край земли на противоположном берегу речушки к концу перекуса слегка посветлел. Предутренние страхи сменились досадой на собственную беспечность. Расслабился… Как только исчез дамоклов меч голода и жажды, почувствовал себя в безопасности. Этакая глупость настолько взбесила, что Алекс почти насильно заставил себя опуститься на изрядно разворошенную лежанку.
"Десять, девять, восемь, семь, шесть, пять, четыре, три, два, один…"
Старая, еще детская привычка, он даже не помнил как и откуда она взялась. Немудреный отсчет, те не менее, надежно сбивал излишнюю нервозность и ненужную торопливость. Вот и сейчас дурное желание немедленно вскочить и нестись сломя голову слегка отступило… Нарочито замедленно Алекс поднялся и слегка поерзав плечами поудобнее умостил древко копья. Сегодня он решил его использовать на манер коромысла распределив поклажу на равные половины. Естественно, далеко удаляться от воды он не собирался, однако, идти непосредственно по заросшему невысокими, но густыми кустами берегу казалось весьма проблематично. Лес от кустов отделяла неширокая, семь-восемь метров пустая полоса прикрытая лишь короткой густой травой. Весьма удобная, но ее открытость пугала и Алекс выбрал край леса.