Хутор

Нравственность возникла вместе с пороком.

Вильгельм фон Гумбольдт

Утренний туман еще не рассеялся. Дымка осенней влаги окутывала старое серое здание железнодорожного вокзала. Скрипнув тормозами, на небольшой площади перед входом на станцию, остановился автобус производства ПАЗ. На листе бумаги формата А4, вложенного в файл для бумаги и приклеенного на лобовое стекло, была аккуратно выведена надпись – "На вокзал". Узкая, желтого цвета, слегка ржавая дверь транспортного средства открылась. На привокзальную площадь вышли несколько человек, среди

которых была пожилая женщина. Водитель покинул свое место и обошел автобус. Он помог старушке достать ее багаж из пассажирского салона. Это была коробка с крышкой, обернутая коричневым одеялом из шерсти и привязанная к небольшой тележке на двух колесах.

– Вечерний рейс будет после мясокомбината, – деловито произнес шофер.

– Это я помню. Спасибо тебе, Саня, возьми деньги, – поблагодарила пожилая женщина с широкой улыбкой на лице, протягивая оплату водителю.

– Вечером, на обратном пути оплатите. Я сейчас тороплюсь, надо еще в администрацию успеть, – ответил Александр.

После этих слов старушка достала из своей коробки на колесах горячий пирожок, который еще дымился в прохладе утра и, протягивая его водителю, добавила:

– Тогда держи, перекусишь по дороге.

– Вот за пирожок спасибо! Они у вас всегда вкусные и аппетитные, – улыбнувшись, поблагодарил водитель.

Шофер вернулся на свое место, закрыл двери автобуса, мотор завелся, и ПАЗик покинул территорию железнодорожного вокзала.

Пожилая женщина еще немного постояла, оглядела площадь, поправила платок на своей голове и направилась к воротам, ведущим на перрон, волоча за собой тележку с коробкой, наполненной свежими пирожками. Где-то в далеко раздался гудок подъезжающего к станции состава. Со стороны перрона бабушка проследовала к лавочке на углу вокзала, где уже находились две женщины с похожими тележками.

– Гляньте, Аграфена! – заметив старушку, громко произнесла одна из женщин.

– Пирожки привезла, а термос с горячим чаем сегодня не забыла? Или опять склероз? – усмехаясь, с легкой иронией в голосе, спрашивала другая.

– Взяла я термос и одноразовые стаканчики не забыла. Вы, как всегда, сплетничаете. Так, расскажите мне, что нового в мире? – не обижаясь на иронию своих подруг, спросила Граня.

– Тебя три дня не было. У нас новостей особых нет, торгуем, пассажиров кормим, поим. Это ты рассказывай, где пропадала? Как там Сильва? Не одичали вы еще на своем хуторе? – весело отвечали и поочередно задавали вопросы торговки.

– Не могла ездить. Хозяйство требует ухода. С дочкой все в норме, работает с утра до вечера. А я вот дела все доделала, пирожков наготовила и приехала. Надеюсь, что копеечку сегодня заработаю, – ответила женщина и демонстративно поправила свой платок.

– Ой! Да видим мы, что у тебя обнова! Платок кто подарил? Дочь или ухажера нашла? В прошлый раз ты с каким-то мужиком уезжала после работы, видимо не зря, – с той же усмешкой продолжала очень полная женщина, сидевшая на скамеечке.

– Хватит уже. Какой мужик? Просто сели в один автобус, и он помог мне с коробкой. Вот и все. А вы уже историю придумали! – сдвинув брови и сделав грозный вид, отвечала Аграфена.

Вновь прозвучал гудок тепловоза, но совсем близко к станции. Семафоры на путях сменили цвет с красного на синий,

и на перрон стал выходить народ из здания вокзала. Людей было не очень много, и у каждого был багаж. Пассажиры готовились к прибытию поезда.

– Так нам для настроения. Граня, шутим мы, не обижайся. Вот и "Столичный" подходит на первый путь, пойдемте работать, – улыбнувшись, произнесла вторая женщина, которая стояла возле скамейки, поправила свою коробку на тележке, повернулась и направилась в конец перрона.

– Я и не обиделась. Рада вас видеть, с вами не соскучишься. Ладно, я тоже пойду, может хорошо распродам товар. "Столичники" ночь ехали и явно голодные, – проговорила Аграфена, развернула тележку и зашагала в противоположную сторону.

На скамейке в одиночестве осталась полная женщина. Она слегка поерзала, устраиваясь поудобнее, и громко стала повторять, завлекая потенциальных покупателей:

– Горячие закуски, еда, чай, кофе, пирожки! Покупайте, кушайте, берите в дорогу! Всем доброго аппетита и Слава Богу!

На перроне появился поезд, раздался протяжный гудок. Локомотив протянул состав вдоль всего перрона, зашипели тормоза, раздался характерный стук железных сцепок. Состав останавливался. После полной остановки двери вагонов открылись, откуда появились проводники. Каждый из них раскладывал лестницы сходов и протирал перила. Состав был большим, вагоны не новые, а расположенные на бортах таблички указывали маршрут "Москва-Омск". Остановка у поезда была долгой, и вслед за проводниками на перрон стали выходить пассажиры, которые уже не спали в этот утренний час. В свою очередь, проводники стали проверять билеты у новых путешественников, готовых к посадке. Аграфена шла не спеша и постоянно громко повторяла:

– Горячие пирожки, напитки, салаты!

Пассажиры подходили к пожилой женщине, интересовались ценами, покупали пирожки и горячий кофе. Некоторые ели прямо на перроне, дыша свежим воздухом этого утра. Торговля шла не бойко, но Аграфена и этому была рада. Вдруг к ней подошла молодая девушка, волоча за собой розовый чемодан на колесах. На вид ей было не больше двадцати пяти лет. Обута красавица была в легкие туфли, а одета в тонкий плащ, что не соответствовало осенней погоде. Девушка явно замерзла, покинув поезд, при этом выглядела слегка потерянной и чем-то расстроенной. Купив пирожок с мясом, приезжая сунула его в карман плаща, взяла в одну руку стаканчик с дымящимся напитком, а второй рукой она неуклюже управляла своим чемоданом. Бабушка посмотрела вслед яркой на вид, высокой девушке с распущенными волосами, которая направилась в здание вокзала, и покачав головой, тихо произнесла:

– Совсем бедняжка замерзла, даже руки синие. Ох, ну эти москвички!

Хмурые осенние облака плыли над зданием вокзала, обещая дождь. Неприятный ветерок дул с севера. Холод и влажность как-то по-особенному ощущались этим утром, осень полностью вступала в свои права.

День продолжался. Прибывали и уходили в путь поезда. Жизнь на вокзале кипела. К обеду, изрядно утомившись, Граня зашла в кафе на вокзале, чтобы погреться и встретиться с владельцем этого заведения. Хозяин армянин был полный, с очень черной и густой растительностью на лице.