Хуррит
Шрифт:
— Арт, все в порядке?
— Да, здесь дикарка родила мертвого ребенка, — половина моей фразы не дошла до наших. Выйдя из-за кустов, махнул им рукой, подзывая к кустам. Лодка нам больше не была нужна, охранять на берегу было нечего.
Прижимая к груди мертвого младенца, женщина тихо завывала, не обращая на нас внимания.
— Бедная, как ее жаль. Арт. Она красивая и одета почти нормально, — женским взглядом Ада заметила то, что ускользнуло от меня. На женщине было платье, настоящее платье из серой ткани. Платьем это можно было назвать условно — рукавов не было, а само одеяние словно
Ада присела рядом с несчастной и погладила ее по голове. Прекратив завывать, женщина взглянула на мою девушку и вздрогнула. На ее лице отразилось изумление и страх. Секунду спустя она протянула мертвого младенца Аде, произнеся:
— Инанна!
Теперь пришла очередь вскрикнуть Саленко. Чуть не отшвырнув в сторону Аду, археолог буквально впился в плечо несчастной женщины, повторяя:
— Инанна, Инанна?
Женщина испуганно повторила, скосив глаза на Аду:
— Инанна.
Археолог чуть не взвыл, снова теребя женщину, произнес:
— Иштар? Астарта? Анаит? Анахита?
Но на все эти имена роженица не реагировала, периодически повторяя:
— Инанна, Инанна!
— Вик, объясни, что это все значит? — мне пришлось встряхнуть археолога. Чтобы он услышал вопрос.
— Вы не понимаете, — Саленко едва не танцевал на месте, — Инанна — имя богини шумерской мифологии. Отголоски шумерской мифологии нашли отражение в культуре хурритов, ассирийцев, хеттов и дошли даже до древних эллинов. Я уже не говорю о влиянии на Древнюю Персию и Египет.
— А нам это что дает? Ну знает женщина имя шумерской богини, что с того?
— А то, что мы находимся на самом севере Анатолии, ближе всего к нам хетты, соответственно, женщина из их народа. Это дает возможность сузить временные рамки и ответить с точность в несколько сотен лет насчет периода времени.
— Иисус уже родился? — вопрос Андрия меня рассмешил: от Иисуса до нас было две тысячи лет, по мне — никакой разницы, что две или пять — все равно дикие времена.
— До рождения Иисуса еще примерно две тысячи лет плюс-минус пара сотен, — Саленко остановился и оглядел нас сияющим взглядом:
— Друзья мои, могу почти со стопроцентной уверенностью сказать, что мы находимся в периоде от двух тысяч пятисот до тысячи пятисот лет до Рождества Христова.
— А чему ты так радуешься? Может, съешь лимон, чтобы не выглядеть столь довольным?
Мой сарказм археолог проигнорировал. Он почти минуту собирался с духом, прежде чем объявил:
— Нам выпала великая честь попасть в самые малоизученные времена. Времена трех цивилизаций Месопотамии и Анатолии, которые уничтожат друг друга.
— Много радости знать о народах, что вымрут, — пробормотал Андрий, не разделяя радости археолога.
— Вымрут цивилизации, но народы останутся, мигрируют в разные места, сменят названия, разнесут свои знания по миру, — Саленко так легко не собирался сдаваться.
— Ясно, но сейчас есть дела поважнее. Что делать с этой женщиной и ее мертвым ребенком?
На мой вопрос первой отреагировала Ада.
— Ребенка похороним, а женщину возьмем с собой. Виктору нужна жена, пусть изучает представительницу древней
Глава 20
Женщину звали Наик, Ару удавалось поддерживать с ней беседу. В свою очередь, Саленко лучше всех мог общаться с нашим аборигеном из местных, усвоив часть слов из его языка. С остальными Ару общался единичными словами или словосочетаниями, дополняя сказанное жестами. Мы третий день шли на юг, хотя Наик упорно рвалась в западном направлении. В общих чертах Ару и Саленко смогли понять историю нового члена группы. Наик была захвачена вражескими воинами на животных. Археолог предположил, что речь шла о всадниках — Ару, никогда не видевший лошадей, передавал слова женщины как «животные» с сомнением качая головой. Мне показалось странным, что несмотря на различия в языке, Наик и Ару могли понимать друг друга. Коммуникация происходила с трудом, но все же они могли объясняться. Саленко ни видел в этом ничего удивительного — идя рядом со мной, рассуждал о миграции племен Анатолии и Балкан.
— Это все пласт одних племен, пришедших из Африки примерно несколько тысяч лет назад — последнее переселение кроманьонцев. Долгое время они мигрировали по обширным площадям Средиземноморья и Анатолии, пока им не стало тесно. Мигрируя и постоянно находясь в контакте, они сохраняли базис языка, обогащая его за счет контакта с местными племенами, осевшими в этих землях раньше.
Слушать археолога было интересно — ландшафт вокруг был однообразен, мы были сыты и опасности не предвиделось. За третий день движения на юг лишь дважды встретились следы человеческой жизнедеятельности в виде костров и временных стоянок.
Саленко, радуясь возможности поговорить на любимую тему, продолжать составлять логические цепочки:
— Я предполагаю, что часть племен каким-то образом перебралась через Босфор. Оказавшись на той стороне, имея меньше контактов с другими племенами и группами людей, они притормозили в своем развитии: охотничьих угодий было много, врагов мало. Им не приходилось изобретать новые виды оружия, сражаться за еду с многочисленными соседями. В то же время они сохраняли свой язык в большей степени, из-за отсутствия влияния соседних племен и групп. Этим я объясняю то, что Наик и Ару могут понять друг друга, испытывая при этом затруднения.
— Что вам еще удалось узнать? — мне была интересна судьба встреченной женщины. Наик благоговейно смотрела на Аду, не отводя глаз от ее волос. Мои сомнения насчет того, сможет ли идти только что родившая, развеялись быстро. После быстрых похорон младенца Наик дала понять, что готова следовать за нами, хотя пыталась указать направление на юго-запад.
— Ее увезли в сторону востока, — Саленко вперил взгляд на частично освещенный утренним светилом фрагмент неба. — Где есть всадники и большие дома. Возможно, речь идет о святилищах или иных фундаментальных постройках. Что-то ее напугало, потому что она решилась на побег, будучи беременной на последнем сроке. К сожалению, я не могу сформировать вопросы, доступные Ару, а он не знает, как объяснить мне все, что узнал. Но мы продвигаемся, месяц-другой — и парень довольно сносно будет говорить с нами, — пообещал археолог.