Хуррит
Шрифт:
— Болит, сука!
— Леди не ругаются, — потрепал ее волосы, — Что подумают люди, услышав такие выражения?
— Да здесь на сто километров вокруг ни души, кроме нас, — рассмеялась девушка. Появились Саленко и Ару — археолог нес мою футболку, а дикарь угрожающее озирался вокруг с копьем наизготовку.
— Вик, помой ее быстро в воде и разорви на полосы, надо сделать повязку.
Убедившись, что врагов поблизости нет, Ару, войдя в воду, осмотрел ногу Ады, поцокал языком и сказав «быстро», умчался в сторону леса. Лес рос примерно в пятистах метрах от
Вынеся девушку на берег, я усадил ее на камень — археолог торопливо раздирал футболку на полосы. Мы проходили курс оказания первой медицинской помощи, но основной материал касался пулевых ранений и минно-взрывных травм. Кое-что из материала еще оставалось в голове. Начал туго забинтовывать ногу, периодически спрашивая Аду о боли.
— Терпимо, — отвечал девушка, но морщилась, видимо, боль была довольно ощутимой.
— Меньше болит, — радостно констатировала Ада, едва я закончил перевязку.
— Как отек начнет уменьшаться, перебинтуем. Смыл в том, чтобы обездвижить связочный и мышечный аппарат твоей лодыжки. Не наступай, не двигай стопой из стороны в сторону, проверяя, есть боль или нет. Чем больше покоя, тем быстрее выздоровление.
— А если в туалет приспичит?- покраснела девушка, озираясь на археолога. Но тот, погруженный в свои мысли, не заметил вопроса.
— Если приспичит — я отнесу.
— Арт, ты что? — в этот раз Ада густо залилась краской.
— А что я там не видел, — ответил шуткой, наблюдая, как начинают гореть уши девушки. Ада не стала развивать эту тему — даже при наших отношениях девушка сохраняла некоторую стыдливость, не выставляла себя напоказ, в туалет ходила скрытно.
— Вик, захвати кроссовок Ады, — аккуратно подняв, понес ее в наше укрытие. В пятидесяти метрах от воды торчала небольшая группа скал, не больше десяти метров в высоту. Именно там и остановились, три стороны были защищены глухо. Открытой оставалась южная сторона, да и то, шириной меньше двух метров. В таком месте несложно было бы держать оборону — простреливай юг, и враг не подберётся.
Ару вернулся примерно через час, дыша, как загнанная лошадь. В его руках бы белесый корень растения и какие-то плоды фиолетового цвета. Найдя относительно плоский камень, камнем поменьше он стал растирать корень, периодически плюя в него. Доведя его кашеобразного состояния, ссыпал туда плоды и завернул все это в лист лопуха. Я как-то видел передачу про индейцев Южной Америки, нечто подобное готовили и они.
Ада молча следила за его действиями, но не удержалась:
— Это для меня?
— Да, — ответил я, прежде чем археолог вступит в беседу, — Надо будет есть трижды в день.
Аду едва не вырвало после моих слов, блюдо с плевками ее точно не прельщало.
— Он шутит, — не удержался Саленко, — Это для наружного применения.
Ару, между тем, выгреб часть углей и положил сверток, спрятав его внутри еще теплых углей. Прошло около десяти минут, прежде чем дикарь посчитал лекарство готовым. Лист лопуха съежился и практически сгорел — внутри находилась
— Доверимся его инстинкту, — преодолев легкое сопротивление, снял повязку. Ару вначале ощупал пальцем район лодыжки. Ориентируясь по вскрикам Ады, начал намазывать свое средство. Кашица удивительно легко приставала к коже, практически сразу застывая. Я не мог поверить своим глазам — секунду назад жидкая каша застывала, напоминая по твердости гипс.
Закончив работу, Ару выпрямился с довольным видом. Подняв левую ногу, парень несколько раз согнул и разогнул стопу. Саленко понял первый, попросив Аду повторить движение.
— Я не могу, — удивленно ответила та после пары попыток. Пальцы ноги шевелились, а сама стопа оставалась неподвижной.
— Да кто ты такой, Ару?
– дикарь оскалился на мой вопрос, даже по интонации уловив мое восхищение. Показав большой палец вверх, этому жесту он научился у археолога, Ару потерял интерес к происходящему. Саленко удалось добиться от него лишь ответа на вопрос как долго «гипс» должен находиться на ноге. Ару загнул три пальца, я ожидал куда большего срока. Но может речь шла только о самом гипсе, а ограничения останутся? На этот вопрос мы не получили ответа — наш уровень коммуникации еще не достиг такого прогресса.
Насчет еды мы могли не беспокоиться — устричная отмель прокормила бы и роту солдат, но родника поблизости не было. Был родник на север в двух часах ходьбы, мы в последний раз там пополняли свои запасы. В канистре оставалось около четырех литров, а бутылка была наполовину пуста. Не сговариваясь, мы втроем пили воду из канистры, оставив Аде полуторалитровую бутыль.
— Как ты, милая?
— Боли практически нет, — Ада скосила глаза в сторону лежащего у входа Саленко и тихо зашептала, — Ужасно хочу в туалет.
— В чем проблема? — подхватив на руки, понес ее к выходу, сказав археологу не выходить. Зайдя за скалу, остановился — небольшой валун у скалы неплохо подходил, чтобы на него присесть или опереться.
— Посади меня на край камня и зайди за камень, — попросила девушка.
— Я рядом, если что — не стесняйся.
— Иди уже, — смеясь, ответила Ада. Позвала меня через минуту — здоровой ногой она даже попыталась скрыть следы жидкости. Немного поиздевавшись над попыткой, занес ее обратно в укрытие.
Случившееся заставило меня задуматься: в случае серьезных травм мы рисковали очень сильно. Впредь надо быть вдвойне осторожными, а Ару следовало беречь. Судя по тому, как легко и быстро он нашел решение проблемы, парень обладает определенными знаниями.
Остаток дня прошел в праздной лени — мы наелись до отвала устрицами и почти полностью уничтожили запасы воды. С утра надо было отправляться за водой, решил идти сам, Саленко потребовалось бы куда больше времени, чем мне. Я могу часть пути преодолеть бегом, десятикилометровые марш-броски в Академии были обыденностью.