Художник

Бердичева Екатерина Павловна

Майлд быстро измерил Фаркаша и, удерживая тарелку на вытянутой руке, вышел из зала. Официант незаметной тенью стоял за спинками стульев.

Змей взял чистое блюдо и сложил туда ветчину, хлеб, сыр и зелень, а затем накрыл крышкой.

– Ночью твой друг проснется от голода. Это для него. Принесите, пожалуйста, ежевичную воду в графине и стакан.

Слуга кивнул головой и испарился.

Змей поморщился и кинул вилку в тарелку. Ореховые глаза требовательно посмотрели на Йожефа.

– А теперь рассказывай вашу историю от начала и до конца.

–

Хорошо.
– Легко согласился Фаркаш.
– Мы решили сходить погулять по городу. Честное слово, такой прекрасной архитектуры я еще не видел! Таринка провела нас по улицам, показывая замечательные дворики со старинными фонариками и кованые заборчики. А потом пригласила посмотреть на остров. Было уже темно. Из кустов, в которых мы сидели, открывался чудесный вид на реку и на террасу с музыкантами. Моего друга вдохновила пьеса вашего эльфийского маэстро, а меня - три ундины с носовыми платочками. Но когда Таринка увидела свою потерянную любовь, вдохновилась и она. Причем, так сильно, что мы едва удержали ее на месте. В противном случае объект ее неземной страсти был бы удушен прямо за столом. Вот поэтому-то и пришлось Иржи идти выступать. Когда...

Внезапно дверь в зал распахнулась сильным толчком, и на пороге встал растрепанный секретарь.

– И как это понять?
– Тонкие рыжие брови сошлись к переносице, а крылья носа затрепетали от еле сдерживаемой злости. Обычно приветливые золотисто-ореховые глаза метали молнии. Ковер под ногами Майлда задымился.

– Там... его нет!

Альеэро мгновенно встал из-за стола и вылетел за дверь, чуть не растоптав успевшего в последнюю долю секунды Майлда убраться с дороги. Фаркаш отреагировал медленнее, но основательней. Выскочив в дверь вслед за Змеем, он ненароком прошелся по лаковым туфлям секретаря, и, мельком взглянув на перекошенную физиономию, на ходу улыбнулся тому извиняющейся улыбкой.

Дверь в гостевые покои была распахнута. Белая дверь в спальню Иржи - тоже. Вокруг висела плотная тишина.

Перейдя на шаг, Фаркаш, а за ним и Майлд заглянули в спальню. На большой кровати, свернувшись калачиком, спал укрытый пледом Иржи. Кроссовки, рубашка и джинсы валялись рядом с кроватью. В ногах громко урчала сытая Марж.

Альеэро сидел на краю кровати и смотрел на белое лицо парнишки.

– Бедный! Отчего же ты сбежал из родного Клана?

Фаркаш на цыпочках вышел из спальни, вернулся в столовую, нагрузил в тарелку еще два полновесных окорочка, подхватил графин и вернулся обратно.

Альеэро, что-то обсуждая, уже стоял с Майлдом в гостиной. Увидев Фаркаша с тарелкой, они примолкли, провожая его взглядами.

Тот спокойно сгрузил в спальне на столик продукты и морс, бросил рядом вытащенные из кармана салфетки и, подойдя к двери, сказал:

– Извините, дорогие хозяева! А можно гости немного отдохнут?

Альеэро хмыкнул и, подхватив секретаря под локоток, вывел из гостиной в коридор.

– Доброй ночи!
– Пропел им вслед Йожеф, запирая дверь.

Тем временем, младший сын Клана Змей вошел в свою гостиную. Он не успел рассказать Фаркашу, что

Змеи не только отличные дипломаты, юристы и химики, но изумительные и сильные темные маги. Оставленная в гостевых комнатах магическая следилка и прослушка терпеливо ждали своего звездного часа.

Проснувшийся среди ночи Иржи внезапно осознал себя лежащим на кровати. Постельное белье было дорогим и тонким. Он вздохнул, погладил одеяло и перевернулся на спину, прикрыв глаза. "Слава Богу, - подумал он, - это был просто кошмарный сон! С утра встану, позвоню Бернату, посмеемся вместе!" Он со вкусом потянулся и громко зевнул.

Внезапно у него в ногах восстала чья-то голова и сонной скороговоркой поинтересовалась:

– Ты кушать будешь? Я нам две индюшачьи ноги утырил...

Тут Иржи проснулся окончательно и, сев в постели, осмотрелся. На огромной кровати, потерявшись где-то в ее конце, блестел глазами уже привычный в пацанском облике Фаркаш. Под боком спала, откинувши лапы, большая кошка с длинными ушами, а сама комната была совершенно не знакома.

– Йожеф, а где мы?
– Хриплым шепотом поинтересовался художник.

– Ты ничего не помнишь?

Иржи отрицательно покачал головой.

– Как пел для Таринки и ее друга в ресторане, помнишь?

– Смутно. Ужасно болела и кружилась голова.

– Он сказал, что у тебя магическое истощение!

Иржи проверил свой внутренний огонь. Тот обрадовано толкнулся в виски и кончики пальцев, которые тут же словно закололо иголочками. Парень убрал с лица волосы и создал между ладоней маленький светящийся шарик. Подкинув его вверх, немного понаблюдал за его полетом, а потом остановил над кроватью.

– Вроде все в порядке.
– Неуверенно сказал он.

– Так этот, рыжий, тебя лечил! Ты сначала заснул в экипаже, потом рыжий тебя растолкал, и мы зашли во дворец...

– Мы во дворце? И кто такой рыжий?

– Ну, Змей, один из братьев! Ты с ними сидел за столом в ресторане!

– Я плохо помню...

– Ты рисовал его портрет прямо в воздухе! Так здорово! Даже лучше, чем на холсте!

Иржи задумался, обводя глазами убранство комнаты.

– А зачем он нас привез во дворец?

– Не имею представления. Наверное, из-за портрета.
– Фаркаш подвинулся к Иржи поближе и зашептал: - Но, мне кажется, он из этих...
– парень покрутил рукой в воздухе, - и запал на тебя.

– Чего?!

Фаркаш отодвинулся.

– Хотя, может, мне показалось... но он весь такой с перстенечками на каждом пальце, лицо разукрашено, как у дамы, глаза подведены... рубашечка с цветочками.
– Выдвинул последний аргумент Йожеф.
– В экипаже тебя посадил рядом, а ты дрых на его груди...

– Фаркаш, ты забываешься.
– Холодно сказал Иржи и спустил ноги с постели.
– В какой идиотский переплет мы с тобой попали! Я-то ладно, родственники давно все выбрали за меня. Но ты... я даже не могу оплатить тебе зарплату и командировочные расходы. Боже, никогда не был в таком унизительном положении!