Художник, что рисует...

Войтенко Алекс

Подружки попили чаю, обсудили местные новости и разошлись. Елизавета Федоровна еще раз прочла телеграмму внука, а после спрятала ее в томик "Воины и мира" решив, что уж там точно ее никто не будет искать.

Слова, произнесенные недавно о том, что «покой нам только снится» оказались пророческими. Стоило только закрыть за подругой дверь и прилечь, чтобы отдохнуть, в прихожей вновь раздался звонок.

На этот раз за дверью оказалось двое мужчин. Один из которых тут же предъявил удостоверение показывающее, что он является старшим советником юстиции, то есть, представителем прокуратуры, а второй просто представился бароном Кохом. И хотя при дальнейшем разговоре присутствовали

оба, но было заметно, что старшим все-таки является именно барон. Кто такой барон, сомнений не было с того момента, как был озвучен титул и имя.

Титулы в советской стране имели лишь представители одаренных, да и то это были скорее не титулы, а своего рода звания сродни армейским лейтенантам, капитанам и тому подобное. Просто, чтобы как-то отличать одаренных от простецов, и были введены эти звания - титулы. А дворянские были приняты только потому, что фактически во всем мире, магов, волшебников, ведьм и колдунов было принято именовать именно так. Хотя сразу же после революции и пытались вводить какие-то другие наименования, но они просто не прижились. И когда Наркоматы в одночасье стали - Министерствами, то и одаренные обзавелись титулами, так сказать в угоду международным нормам. Хотя в отличии от всего мира в союзе их называли все же одаренными.

Далее состоялась довольно занимательная беседа с очень интересными последствиями. Причем вопросы, в основном исходили от барона, а советник лишь записывал ответы, и иногда кое-что уточнял.

– Скажите Елизавета Федоровна. В вашем роду, встречались одаренные?

– В моем точно нет – мой покойный муж из крестьян, и насколько я знаю, в его роду никого из одаренных не имелось. Муж был военным летчиком и в свое время дослужился до полковника, поэтому сыну удалось закончить Московский Университет, и поступить на работу в НИИ Космонавтики. Там же он и познакомился со своей будущей женой. А вот она как раз и была слабой Видящей, поэтому, хоть и не имела Университетского образования, но все же работала в том же НИИ, что и сын в какой-то лаборатории.

– Простите, – Видящей?

– Я не слишком сильна в определении способностей одаренных, но она могла видеть разного рода вещества, то есть металлы, дерево, бетон и так далее скрытые скажем в земле или в стене.

– Понятно, можете не продолжать. – Прервал барон. – Как звучала ее фамилия до замужества, не подскажете?

– Она, родом из боковой ветви, клана Демидовых. Дед признал ее бесполезной для клана, и потому разрешил выйти замуж за моего сына. Именно благодаря его протекции, она и попала на работу в институт. Во всяком случае, утверждала именно так. Насколько я помню, ее способности не позволяли получить даже минимального титула, но она могла работать с некоторыми приборами.

– А как получилось, что родители Семена погибли?

– Увы, я об этом не знаю. Они никогда не говорили о том, чем занимаются в институте. Разве что после их гибели было объявлено, что они участвовали в каком-то важном эксперименте. Хоронили их обоих в закрытых гробах, поэтому я ничего не могу сказать по этому поводу. Но после их гибели мне разрешили взять его под опеку, выделили из какого-то фонда вот эту квартиру, и назначили довольно высокую пенсию на ребенка, до его совершеннолетия. Ну и помимо этого, время от времени, давали дополнительные подарки, например на новый год, седьмое ноября, день победы. Последнее время реже, но тем не менее.

– Благодарю, вас. Скажите, пожалуйста, что вы думаете о статье, по которой осудили вашего внука?

Женщина надолго задумалась, отвернувшись в сторону окна. Барон, видимо почувствовав ее нежелание говорить, особенно в присутствии прокурора,

решил дать некоторые пояснения.

– Понимаете, Елизавета Федоровна, дело в том, что ваш внук инициировался как одаренный.

Женщина удивленно взглянула на барона.

– Скажите, он умел рисовать?

Едва прозвучал вопрос, хозяйка на глазах расцвела, и поднявшись со своего места произнесла.

– Минуточку, я вам сейчас покажу.

Выйдя в соседнюю комнату, она подхватила несколько альбомов с рисунками внука, и принесла их гостям.

– Это единственное, что осталось мне от него. – Сказала она, показывая рисунки. – Иногда я открываю эти альбомы, и мне кажется, что Сёма появляется возле меня. И я будто слышу его голос, рассказывающий мне о том, как и где он видел эти сюжеты, объяснял мне некоторые нюансы, показывал какие-то особые приметы, говорящие о характерах нарисованных им людей.

Рисунков было очень много. Здесь были и виды природы, и люди, то радующиеся чему-то, то строгие. Встречались натюрморты и просто небольшие зарисовки, то ветки дерева, то огрызок какого-то плода. Ясно было одно, что нарисовавший все это действительно имел огромный талант, и всячески развивал его.

– А почему же он тогда пошел учиться на слесаря? – Удивленно спросил барон. В его деле стоит отметка о том, что он обучался у профтехучилище.

– У меня был инфаркт года два года назад, и поэтому я уговорила Семена, получить хоть какую-то профессию, чтобы не остаться без средств, к существованию, если со мной, что-то случится. Пенсия, хоть и назначена до его совершеннолетия, но там не настолько много денег, чтобы почувствовать себя обеспеченным. А так, окончив училище, он помимо аттестата получал еще и специальность. И мог спокойно либо поступить в институт, либо устроиться на работу. В общем, голодным бы не остался.

– Благодарю за разъяснение. Но вернемся к нашему делу. Дело в том, что мы не можем точно определить время инициации вашего внука. Но так как инициация все-таки произошла, то и приговор суда в его отношении считается ничтожным. Вам понятно то, что я сказал?

– Разумеется, только за три часа до вашего прихода, меня посетил наш участковый инспектор, и в приказном тоне, донес до меня сведения о том, что мой внук совершил побег, который автоматически добавил к его сроку еще пять лет лишения свободы. И он предупредил меня, что согласно какой-то там статьи уголовного кодекса и я рискую получить срок, если не доведу до властей сведения о том, где находится сейчас мой внук. Разумеется, если он вдруг появится дома, или как-то даст о себе знать.

– Даже так? Вы слышали это товарищ старший советник? – обратился барон к сопровождающему его мужчине.

– Мы обязательно проверим это, и виновные понесут наказание.
– Произнес тот.

– И все же повторюсь. Дело на вашего внука закрыто, судимость будет снята, после сбора всех доказательств произошедшего. А вообще дела в отношении одаренных, рассматриваются специальной комиссией. И не имеют к советскому суду никакого отношения. Поясняю: В случае доказанного преступления, одаренные осужденные отбывают наказание в особых лагерях. Перевозка одаренных осуждённых производится по несколько иным правилам, чем обычных осужденных. Поэтому, нам бы хотелось узнать, ваше мнение о том, что произошло на самом деле, и почему казалось бы довольно сложное дело о краже со взломом, было разрешено в столь короткие сроки. А самое главное, как получилось, что вашего внука, направили отбывать наказание в город Биробиджан Еврейской Автономной области, когда по всем советским законам, не имели право удалять его дальше ста километров от места постоянного проживания?