Хрустальный мир

Антер Ольга

– Тар…

– Что?

– Скажи пожалуйста – только ответь, я действительно хочу понять! Неужели тебе совершенно безразлично, что ты убиваешь таких же, как я, лишь бы привезти обратно все эти… ресурсы?

Тарги вздохнул, не отрываясь от управления, и свободной рукой взъерошил свои волосы.

– Хорошо, постараюсь тебе подробно объяснить. Хотя я и не понимаю, почему ты задаешь такие вопросы. В истории любой планеты, любого мира, есть эра завоеваний, когда более развитые государства захватывают необходимые им для

развития территории. Обычно это происходит одновременно с уничтожением населения, которое, конечно же, оказывает им сопротивление.

– А если не оказывает?

– Обычно – только когда не может. Если же завоеватели проявляют ненужную мягкость, то выжившее коренное население довольно быстро обретает эту самую возможность сопротивления за счет интервентов. И все заканчивается еще большей кровью.

Тарги покосился на притихшую девушку и продолжил.

– Далее, когда территории захвачены и более развиваться некуда, обычно следует период определенной стагнации, сопровождающийся развитием гуманизма и рефлексии под девизом «Как мы могли!», когда выжившие остатки коренного населения всячески пестуются и внедряются в новое общество.

– Зачем так делать?

– Затем, что на данном этапе развития агрессивный социум уже не нужен. Люди должны быть мягкими, легко управляемыми, воспитанными на высоких идеалах, и умеющими видеть ситуацию лишь с той стороны, какую покажут их правители. При этом, обществу становятся все более и более нужны ресурсы, и в нем появляется отдельная каста, решающая этот вопрос и регулирующая подачу благ населению.

– Армия?

– Нет, Кат. Армия – это лишь инструмент, такой же, как и правительство. Те, в чьих руках сосредоточено управление ресурсами, обычно не стремятся к публичности.

– Значит, ты – инструмент?

– Именно так, но при этом – я еще и потребитель. Ты же не задумывалась сегодня, кушая свой вкусный кусок мяса, о стаде животных, которые были убиты, чтобы накормить всех желающих?

– Так ведь вы синтезируете еду, – Кат растерянно посмотрела на собеседника большими испуганными глазами.

– В кафе подается натуральная еда. Такая же, какой ты всегда питалась в своем мире. Что теперь – откажешься в следующий раз?

– Нет, – чуть подумав, ответила девушка.

– Правильно. Все это – естественный закон, когда более сильные используют более слабых для выживания. Если мы окажемся более слабыми – так же уничтожат и нас, и с этим ничего не поделать. Когда наша цивилизация только зарождалась, пращуры твоего обеда могли совершенно спокойно питаться моими предками и, поверь, тогда это никого не смущало. Весь процесс эволюции – это одно большое состязание. И пусть случаются игры без победителей, но без проигравших – никогда.

– То есть, вы вернулись к тому, с чего начинали?

– История движется по спирали, девочка моя. Мы не вернулись в ту же точку, мы сделали виток, и научились не

закрывать глаза на правду, и перестали скрывать ее друг от друга. Мы честны в своих отношениях, мы не позволяем атавистическим эмоциям искажать наше мышление. И стремительное развитие нашего общества происходит именно благодаря тому, что власть имеющие более не обманывают тех, кто от них зависит. Не рассказывают нам о своей любви и заботе, особенно ближе к выборам, не гоняются за популярностью. Пусть их цели не всегда приятны, а существование обеспечивается за наш счет, – что с того? Они занимают предназначенное место и выполняют свою работу.

– Я ничего не понимаю в вашей политике.

– Да, я что-то увлекся, – флаер чуть дрогнул и начал плавно сбрасывать скорость. – Но ты поняла, что я пытался тебе объяснить?

– Да, я поняла. Вы всего лишь следуете законам жизни, не лицемеря и не закрывая глаза ни себе, ни окружающим. Наверное, ты прав, так и стоит делать.

– Рад слышать, – улыбнулся капитан, выруливая из полумрака тоннеля. – Когда ты успела вырасти, Кат?

Ничего не ответив, девушка отвернулась – и восхищенно вскрикнула, приникнув к стеклу. Перед ней расцветал вечерними огнями мегаполис столицы. Раньше Кат никогда не видела его таким, перемещаясь лишь внутри зданий или транспортных механизмов.

Выход из тоннеля находился высоко над землей, и силуэты небоскребов, едва выделяясь на фоне темнеющего неба, уходили вверх и вниз, раскрашенные мириадами окон. Вокруг послушно замершего флаера воздух полнился сверкающими каплями других машин, стремительно проносящимися мимо. Тонкая нить тоннеля, который они покинули, продолжала свой путь к горизонту, рассекая пространство и изредка проходя сквозь здания, и направляющая сигнализация на ней короткими всполохами билась так, словно эта искусственная артерия была живой.

Город жил, дышал, суетился бесчисленным множеством механизмов, и даже был не против, чтобы Кат и Тарги стали его частью.

– Спасибо! – девушка повернулась к капитану, счастливо улыбаясь. Мужчина чуть заметно улыбнулся в ответ и направил машину к видимой одному ему парковочной площадке внутри вырастающего перед ними тренировочного центра.

Из последних сил добредя домой, Кат обессиленно плюхнулась в кресло и вытянула ноги, даже не сразу услышав, что ей говорит капитан.

– Что-что?

– Снимай форму и ставь ее на зарядку, – терпеливо повторил мужчина, опустившись в другое кресло и стаскивая высокие сапоги. Отпихнув их в сторону, он довольно потянулся – и тут же скривился, услышав очередной сигнал коммуникатора.

– Какую зарядку? Зачем? Я читала, она держит неделю активного режима?

– Держит, конечно, но только на зарядке форма запускает цикл чистки. Я свою ставлю на каждую ночь, что и тебе советую. Открой шкаф слева от входной двери – там есть крепления и порт.