Хрустальный мир
Шрифт:
По всей Африке, от Либерийского побережья до берегов Красного моря, теперь был виден этот огромный светильник, горящий тем же самым светом, который сегодня днем поразил Сандерса внутри удивительных кристаллических цветов.
С сомнением подумав, что спутник мог потерять герметичность и обрасти алюминиевым облаком, превратившимся в своего рода зеркало, доктор Сандерс наблюдал, как сверкающая сфера движется на юго-восток. Когда ее свет померк, темный полог леса засверкал миллионами светящихся точек. Рядом с Сандерсом в обрамлении бриллиантов сияло белое тело Луизы; внизу, словно спинка спящей змеи, поблескивала черная поверхность реки.
Мулат на мостках
В
Однако потребность найти Сюзанну Клэр, чье далекое присутствие, словно таящее в себе угрозу светило, нависло над джунглями где-то в районе Монт-Ройяля, не исчезла. Да и у Луизы, как он чувствовал, тоже были другие заботы. Она рассказала ему кое-что о своем неспокойном прошлом, о детстве в одной из французских общин в Конго, об унижении, которое она перенесла позже, во время восстания за независимость против центрального правительства, когда ее и еще нескольких журналистов схватила мятежная жандармерия в восставшей провинции Катанга. Для Луизы, как и для него самого, Порт-Матарре с его выхолощенным светом был нейтральной точкой, мертвой зоной на африканском экваторе, куда занесло их обоих. Тем не менее, вовсе не обязательно что-либо свершившееся здесь — между ними или с кем-то еще — должно было иметь далеко идущие последствия.
В конце улицы, напротив освещенных окон почти пустой префектуры, Сандерс повернул направо и зашагал вдоль реки в сторону местного рынка. Пароход уже отбыл в Либревиль, и главный причал опустел, маячили только корпуса четырех десантных катеров, пришвартованных парами. За рынком, ниже по течению, раскинулась гавань для местных суденышек — целый лабиринт крохотных причалов и шатких мостков. Этот плавучий лачужный городок, насчитывающий сотни две лодок и плотов, по ночам служил приютом торговцам с рынка. Кое-где в железных очагах, установленных прямо на палубе, полыхало пламя, освещая спальные кабинки под причудливо изогнутыми крышами из листьев местных пальм. Один, от силы два человека сидели на перекинутых над лодками мостках, да еще в конце первого причала виднелась горстка игроков в кости; в остальном же плавучий лагерь хранил безмолвие, а спрятанные здесь ювелирные изделия скрывала тьма.
Бар, в который они заходили с Луизой днем, был еще открыт. В аллее напротив входа два африканских юноши в голубых джинсах бездельничали у заброшенного автомобиля; один из них оседлал капот и прислонился к ветровому стеклу. С подчеркнутым безразличием они смотрели, как Сандерс входит в бар.
Внутри почти никого
Он опять задумался о ювелирных изделиях, которые увидел днем на рынке, когда кто-то коснулся его плеча и пробормотал:
— Доктор Сандерс? Так поздно, а вы еще не спите?
Сандерс обернулся и обнаружил маленькую фигурку, облаченную в неизменный белый костюм. Вентресс смотрел на него сверху вниз со своей обычной иронической улыбкой. Вспомнив их вчерашнюю стычку, Сандерс сказал:
— Нет, Вентресс, для меня это уже утро. Я на день впереди вас.
Вентресс с готовностью кивнул, будто обрадованный, что Сандерс в чем-то добился над ним преимущества, пусть даже только на словах. Хотя Вентресс и стоял, Сандерсу показалось, что в своей тщательно застегнутой на узкой груди куртке он как-то сжался, уменьшился в размерах.
— Это хорошо, Сандерс, это очень хорошо, — Вентресс скользнул взглядом по соседним пустым кабинкам. — Вы разрешите, я посижу минутку с вами?
— Ну… — Сандерс и не пытался казаться любезным. Инцидент с пистолетом напомнил ему, что за каждым поступком Вентресса стоит голый расчет. После нескольких часов, проведенных с Луизой, менее всего ему хотелось находиться в компании Вентресса с его перепадами настроения. — Не могли бы вы…
— Дорогой Сандерс, не вздумайте беспокоиться! Я постою. — Не обращая внимания на то, что Сандерс наполовину отвернулся от него, Вентресс продолжал: — У вас хорошее чутье, доктор. Ночью в Порт-Матарре куда интересней, чем днем. Не так ли?
При этих словах Сандерс оглянулся, не вполне понимая, что имеет в виду Вентресс. Человек, наблюдавший с противоположной галереи, как они с Луизой поднимались по лестнице, вполне мог оказаться Вентрессом.
— В общем-то…
— Астрономия не относится, случайно, к вашим увлечениям? — спросил Вентресс. Он нагнулся над столом с насмешливой улыбкой.
— Спутник я видел, если вы клоните к этому, — сказал Сандерс— Скажите, вы можете объяснить это неожиданное увеличение размеров?
Вентресс глубокомысленно кивнул:
— Вопрос что надо, доктор. Чтобы на него ответить, мне понадобилось бы — боюсь, буквально — все на свете время…
Прежде чем Сандерс мог его переспросить, отворилась дверь и вошел один из африканских юношей, которых он видел у машины. Обменявшись с Вентрессом быстрым взглядом, он выскользнул обратно за дверь.
Коротко поклонившись Сандерсу, Вентресс повернулся и вытащил из кабинки у доктора за спиной свой чемодан из крокодиловой кожи. Перед тем как выйти из бара, он на миг задержался и шепнул Сандерсу:
— Все на свете время… не забудьте, доктор!
Гадая, на что же Вентресс намекал всеми этими загадками, доктор Сандерс допил виски. Белая фигура Вентресса с чемоданом в руке исчезла в темноте неподалеку от причала, где прежде растворились силуэты быстро вышагивающих африканцев.
Сандерс решил дать ему пять минут форы, заключив, что Вентресс, должно быть, собирается отбыть на лодке — украденной либо нанятой — в Монт-Ройяль. Хотя он и собирался вскоре отправиться туда следом за ним, доктор все же был доволен, что остается в Порт-Матарре один. Каким-то образом присутствие Вентресса добавляло совершенно излишний элемент случайности в и без того запутанный узор из арок и теней; все это походило на шахматную партию, в которой оба игрока подозревают, что на доске имеется еще и какая-то невидимая для них фигура.