Хрустальный лабиринт
Шрифт:
Нако-май-кр-мо самодовольно заурчал, как сытый кот.
– Удивление? Разочарование? Не у вас первого. Корман – тоже. И опять же по поводу этого дурацкого рельефа.
– И вы сказали Корману то же, что и мне?
– Ну, разумеется! – Возвращенец обиделся – неужели кто-то усомнился в его честности?
– И Корман поверил?
– Нет. По словам Кормана: мы – самая мерзкая, самая кровожадная раса в мире. Ответом ему – мой смех в лицо. Ему и веселистам, и их дешевым картинкам. Нелепо: их подделки с изображением войн – доказательство великого
– Как это? Венерические заболевания?
– Нет. Гордость морем, любовь к нему, ни дня без моря. Купание, все лакомства – исключительно из морепродуктов. Безумие, страсть, почти религия. Постоянные купания… – в голосе Нако-май-кр-мо слышалась странная экзальтация. – Но в морепродуктах в те годы слишком много мутагенных веществ. Понимание пришло слишком поздно. Мутации. Изменения. Взрыв ярости и гнева. Все корабли на дне! Мы приняли решение – не надо больше кораблей.
Эгеец весь дрожал, как будто заново переживал с Эгеидой ее катастрофу.
– Если у меня возникнут какие-то вопросы, я еще к вам загляну…
– Это вряд ли! – фыркнул возвращенец, и комок гноя сорвался с его растрескавшихся губ. – Мечта Крто – наше удаление с архипелага. Давние слухи, что наше место отныне на Дальнем, но пока мы еще здесь. Но угроза высылки – тенью над нами. Места на тверди нет для нас. Старая баржа и дно Океана – для нас. Такова мечта Столицы. Таково исполнение Крто.
– Но вы же умеете плавать!
– Многие демонстративно разучились.
Атлантида посмотрел на лежащих на земле возвращенцев. Один вроде как через силу жевал какого-то червяка.
«Чем они питаются? Неужели только рыбами, ползающими по деревьям?» –подивился Платон.
Когда профессор Рассольников вернулся после своего не слишком успешного визита к возвращенцам, он обнаружил в домус-блоке гостя.
В кресле, положив ногу на ногу – совсем по-человечески – сидел Крто. Вместо хвостового чехла эгеец надел брюки из черной кожи. Чехол, однако, был при нем и висел сейчас на спинке кресла-антиграва. Для людей архонт хотел быть человеком, для эгейцев – своим в человечьей маске.
– Я пришел к вам с предложением, – заявил Крто. Надменности в нем заметно поубавилось. Зато лицо его еще меньше стало походить на маску. Если так дело пойдет, то вскоре мало кто догадается о биокоррекции. – Надеюсь, у вас хорошая защита, и нас не подслушивают? – Архонт сделал значительную паузу.
Он был бледен – особенно нос. Значит, трусил, и изрядно.
– Нас не подслушивают, – заверил его сержант Дерпфельд.
– Жизнью рискую не только я. Но и Имма. И вы тоже. – Тон Крто показался слишком уж патетическим. Или он так старательно пытался подражать людям даже в интонациях?
– Гарантирую, вас никто не услышит, – повторил Дерпфельд.
Платона их торг рассмешил. После покушения уже не имело значения – подслушают их или нет. Ясно, что кому-то они наступили на хвост. Интересно, насколько чувствителен хвост у эгейцев?
–
– Кстати, что с принцем? Не просветите ли нас? Бреген сообщил, что он взял себе внешность тритона.
– Взял первого, кто попался под руку, – пояснил Крто и, видя, что собеседники его не поняли, пояснил: – Разрыв контура во время сканирования вызвал сильные ожоги верхней части тела, принц впал в кому. Для нейтрализации последствий аварии взяли первый попавшийся объект и провели повторное сканирование.
– И этот… как вы его назвали… «объект»… погиб?
– Может быть. Но не обязательно.
– И… об этом что, все знают…
– Не отвлекай нашего гостя, – одернул его сержант. – Итак? – сурово нахмурил брови Дерпфельд.
– Корабль «Елена Прекрасная» потерпел десять лет назад аварию и упал в Океан, – сообщил Крто.
– Об этом можно прочесть в Галактическом Интернете, – заметил Вил Дерпфельд. – Если вы, конечно, пользуетесь Интернетом.
– Послушайте, я знаю, что вы относитесь ко мне с неприязнью. Но ваше появление здесь нарушило мои планы. И мы волей или неволей должны стать союзниками. – Архонт не скрывал раздражения, но старался говорить спокойно. Уверенный тон маскировал волнение.
– Изумительная логика! – воскликнул Платон. Ему хотелось дать Крто по зубам – только за его потрясающую наглость.
– Ваши планы? И каковы они? – сержант явно к чему-то вел разговор, но профессор пока не понимал – к какой цели.
– Обещайте, что спасете Имму. И все… И все… – Крто издал тонкий, совершенно невозможный писклявый звук. Предел эмоций. Археологу стало не по себе.
– Успокойтесь, – попросил Дерпфельд.
Крто что-то сунул в рот. Как показалось Платону – таблетку. Коричневую. И еще ему показалось, что он уловил едкий запах морских водорослей. Само-само?
– Я кое-что знаю о вас, и знаю, что вы не способны на подлость, профессор, – заявил Крто, обращаясь именно к археологу. – Говорю о подлости в том смысле, в каком ее понимают люди.
– У эгейцев иные понятия о подлости? – Атлантида не скрывал сарказма. Но поймет ли сарказм эгеец?
– Разумеется. – Крто то ли не понял, то ли сделал вид, что не понимает.
Более он ничего не успел сказать. Дверь испарилась, и в комнату ворвались стражи.
Однако и Крто был стражем прежде чем стать архонтом. Даже откорректированное тело не утратило своих реакций. Пусть у нападавших функциональные перчатки намертво сращены с оружием – Крто почувствовал опасность за миг до того, как дрогнула дверь. И потому, едва эгейцы возникли на пороге, Крто уже целился в первого, что рвался вперед. Разряд бластера пришелся в шею – как раз между маской и воротом бронежилета. А говорят, эгейцы не могут убивать! Платону некогда было хвататься за кобуру. Зато тросточка оказалась в руках. И он подцепил тросточкой ближайший стульчак и ловко вывернул стража на пол.