Хрустальный грифон
Шрифт:
Схватив пленницу за подбородок, я принудил ее смотреть мне в глаза.
— Это сделала ты! — я не спрашивал, а утверждал.
Она завыла, как безумная.
— — Кто научил тебя? Роджер?
Она снова завыла, и тут Налда весьма невежливо с ней обошлась.
— Говори! — прошипела она в ухо Унгильде.
Девушка громко сглотнула.
— Ее жених.., сказал, что этот талисман воссоединит их…
Я поверил ей — только Роджер был способен на подобное коварство. Хотя вряд ли Унгильда действовала из добрых побуждений.
— Ты послала ее на
— Нет! — закричала Унгильда. — Она не мертва, не мертва! Она ушла…
— В озеро, — угрюмо закончил я за нее.
— Да, но она поплыла, я видела, я говорю правду!
Снова я поверил ей, и лед треснул в моей душе.
Если Джойсана добралась до берега, если она под действием заклинания.., есть еще шанс спасти ее.
— Плыть нужно очень далеко.
— Она выбралась на берег. Я видела! — Унгильда в ужасе кричала, словно что-то в выражении моего лица сводило ее с ума.
Я повернулся к двери.
— Инсфар, Ангарл! — я вызвал этих двоих, потому что они были хорошими следопытами. — Идите на берег и ищите следы того, кто выбрался из воды.
Они тотчас ушли.
— Вот и все, — обратился я к Налде. — ;Если Джойсана околдована…
— Она околдована, — простонала Налда. — Лорд, верни ее, спаси!
— Я сделаю, что в моих силах, — сказал я так, как будто произносил клятву перед своим родом. — Я последую за ней, а вы останетесь здесь. В крепости вы будете в безопасности, по крайней мере, некоторое время.
— Лорд, не думай о нас. Думай только о нашей леди.
С нами ничего не случится. А.., а что делать с этой? — она указала на Унгильду, которая громко всхлипывала.
Я пожал плечами. После допроса я потерял к ней интерес.
— Присматривайте за ней. Унгильда связалась с Темными Силами и служит им. Зло может снова прийти через нее.
— Мы глаз с нее не спустим! — голос Налды прозвучал так, что Унгильда вздрогнула.
Я вышел во двор, подцепил дьявольскую монету кончиком кинжала и выкинул в воду у разрушенного моста. Я боялся закапывать ее в землю: неизвестно, что она могла еще натворить.
Было позднее утро, когда я, взяв запасы провизии, тронулся в путь. Унгильда не соврала — пловец вылез на берег, цепляясь за тростник, и пошел дальше, оставляя хорошо заметный след. Отсюда я начал поиски своей леди.
Какое тут замешано колдовство, не знаю, но все, несомненно, произошло против воли Джойсаны. Я дошел до края долины. Тут она, очевидно, встретилась с группой всадников. Джойсану поджидали Роджер и его люди.
Их было четверо, и все хорошо вооружены. Я мог только идти за ними и надеяться на счастливую случайность.
След вел на северо-запад. Роджер наверняка хочет вернуться в свою крепость. Он приехал в Ульмсдейл, чтобы получить Могущество. Возможно, и получил его вместе с Грифоном.
Всадники отдыхали редко, и я, несмотря на все усилия, был еще далеко позади. На второй день к ним, вероятно, присоединились еще три воина с запасными лошадьми, так что они теперь
На третий день начались леса, где я провел детство и юность.
Те, кого я преследовал, теперь могли направляться только в одно место — в Пустыню. Конечно! Они ведь занимались Темным колдовством. Но зачем им Джойсана? Причинить мне горе? Вряд ли Роджер думал об этом. Для него я уже не был опасен, он вывел меня из игры, когда завладел Грифоном.
Я ехал и размышлял, строя все новые и новые гипотезы, но ни одна из них не была удовлетворительной.
На пятое утро я добрался до границы с Пустыней, совсем недалеко от того места, где начиналась дорога, ведущая к голой скале. Следы шли именно в том направлении!
Опять я ехал по древним плитам дороги. Я уже был здесь, но словно в незапамятные времена! И даже вовсе не я, а какой-то другой Керован… Как мне хотелось сейчас, чтобы Ривал был рядом! Он так много знал, хотя и был не из Древних. Но увы, я одинок, а мои враги наверняка знали больше, чем Ривал.
Вечером я остановился на отдых возле дороги.
Вокруг высились каменные утесы, на которых были вырезаны письмена. Мне показалось, что они напоминают те, что написаны у меня на браслете. Порою меня охватывало странное возбуждение: будто я вот-вот прочту их. Но письмена оставались такими же загадочными, как и раньше.
Меня не покидало ощущение слежки, само по себе не опасное. Вскоре я доехал до загадочного лика. Но еще прежде — наткнулся на следы тех, за кем гнался.
На камне перед ликом стоял сосуд, возле него — две кадильницы. В сосуде еще сохранилась маслянистая жидкость, а кадильницы совсем недавно горели.
Все это было сделано из черного камня или не известного мне металла. Однако я не стал трогать руками загадочные предметы неведомого культа — вокруг браслета на моей кисти появилось предупредительное голубое сияние. Но не мог я и оставить все это как есть. Нашел большой камень и разбил сосуд и кадильницы. По ущелью пронесся пронзительный звук.
Можно было подумать, что вещи живые.
Когда я добрался до звезды, которая привела в такой восторг Ривала, то не заметил никаких следов поклонения. Напротив, увидел, что всадники старались проехать по самой обочине дороги, как можно дальше от звезды. Они, вероятно, очень боялись ее. Я остановился, чтобы рассмотреть звезду, однако так и не понял, что в ней внушило ужас Роджеру и его товарищам.
Впереди высилась каменная стена. Дальше ехать было некуда. Путешествие мое подходило к концу, а план еще не созрел. Оставалось только гордо двинуться навстречу неизбежному. Поэтому я спешился и сказал лошади:
— Хику, дружище, ты хорошо служила мне. Теперь можешь возвращаться к хозяину.
Я снял сбрую и бросил ее на дорогу. Я был уверен, что впереди смерть. Что ж, я сам ее выбрал. Сам решил, что должен убить леди и погибнуть сам. Если Джойсане суждена смерть, то пусть она примет ее от моей руки, свободная от грозящего зла.