Хрустальные мечты

Лейкер Розалинда

Он помедлил и начал спускаться вниз.

— Ладно, — брезгливо бросил он. — Я извещу ее императорское величество о состоянии здоровья полковника.

Граф поспешно вышел, махнув рукой гвардейцам следовать за ним. Маргарита и Михаил, облегченно вздохнув, понимающе улыбнулись друг другу.

— Ловко! — сказал Михаил. — Мои слова для министра пустой звук. Он отмахнулся от меня, как от комара, а вы его поставили на место. Первую схватку мы выиграли, но главное сражение впереди. Мужайтесь. Положение очень опасное. У больного сильный жар, но я думаю, что он выкарабкается.

Маргарита

вернулась к постели мужа и присела у изголовья. Константин весь горел. Она положила на его пылающий лоб охлаждающий компресс. Вдруг он открыл глаза и узнал ее. Приподняв руку, он дотронулся до нее.

— Нет, мне это не кажется. Это в самом деле ты, — прошептал он еле слышно и опять закрыл глаза.

Пришла сиделка и принесла напиток из взбитых яиц, молока и сахара. Больной с трудом проглотил несколько ложек напитка и вскоре заснул. Как вдруг опять послышался сильный стук в двери. Маргарита вскочила в тревоге на ноги. Неужели опять вернулся граф с приказом от императрицы? Она снова бросилась к лестнице и остановилась как вкопанная на ее площадке. В открытую дверь вошли два здоровенных гвардейца и замерли по стойке смирно у входа.

Мимо них быстрыми шагами прошла в гостиную сама императрица. Она взглянула на стоявшую наверху Маргариту, тревога явственно проступила на ее лице.

— Где полковник Дашкин? Неужели он… умирает?

— Мой муж спит. Ему немного лучше, — сухо ответила Маргарита.

Императрица, приподняв свои юбки, торопливо стала подниматься по лестнице. Поднявшись, она остановилась на минуту, переводя дух. Наконец, отдышавшись, властно приказала:

— Ведите меня к нему!

Маргарита повела ее в спальню. Войдя, она сделал знак рукой сиделке, чтобы та ушла. Императрица, не обращая ни на кого внимания, бросилась к постели, упала на колени, схватила безжизненную руку Константина и припала к ней губами.

— Ты жив, мой любимый! Скажи хоть одно слово! Ответь мне!

Маргарита окаменела. Она прислонилась спиной к стене, иначе она потеряла бы сознание и упала. Она верила и не верила своим ушам. Значит, Том был прав. Константин был любовником Елизаветы, он не бросал ее.

— Нет, ты не умрешь, мой любимый! Как я буду жить без тебя? Очнись!

Константин пошевелился и открыл глаза. Он взглянул на Елизавету и узнал ее. Он что-то попытался сказать, но был так слаб, что ничего нельзя было разобрать. Елизавета обрадовалась как безумная.

— Ты узнал меня, ты узнал меня, — повторяла она неустанно. — Ты обязательно поправишься, и мы опять будем вместе.

Императрица встала.

— Я возьму его с собой во дворец. Я лично буду заботиться о нем.

— Но, ваше величество, это невозможно, — с мольбой воскликнула Маргарита. — Врач сказал, что больного нельзя переносить. Ему может стать хуже.

Глаза Елизаветы гневно блеснули, она размахнулась и ударила Маргариту наотмашь по лицу.

— Как ты разговариваешь со мной, французская потаскушка! — крикнула она. — Константин никогда не принадлежал тебе! И вообще здесь ничего тебе не принадлежит! Ни этот дворец, ни эти вещи. Все это я пожаловала ему за службу!

Последнюю ночь перед выступлением в поход он провел со мной! Ты вышла за него замуж, потому что я разрешила ему жениться! Теперь я забираю его к себе, у меня во дворце ему будет лучше, чем здесь, и там он обязательно поправится.

Елизавета, оттолкнув с дороги растерявшуюся Маргариту, пошла к дверям. Спустившись вниз, она приказала гвардейцам действовать, и как можно быстрее. Позвав на помощь еще двух гвардейцев, стоявших на страже у входа в дом, они вчетвером торопливо побежали наверх. Еще не пришедшая в себя Маргарита с беспомощным видом стояла и смотрела, как раненого вынимают из постели, заворачивают в одеяло и сносят вниз. Бережно положив его на носилки, гвардейцы понесли полковника на улицу. Маргарита подошла к окну и увидела, как ее мужа, завернутого в одеяло, уложили в карету на сиденье рядом с императрицей, причем Елизавета, осторожно положив его голову к себе на колени, мягко придерживала ее руками.

Сиделка вернулась в спальню. Маргарита неподвижно замерла возле окна. Девушка торопливо подошла к ней:

— У вас кровь на лице, мадам. Да у вас губа рассечена. Позвольте взглянуть.

Маргарита безучастно опустилась в кресло. Губа у нее действительно распухла; видимо, когда императрица ударила ее по лицу, один из ее перстней порезал ей кожу Но какое это имело значение по сравнению с тем, что она услышала и узнала?!

Она искрение верила, что между Константином и Елизаветой все кончено, что прошлое быльем поросло. Как же она заблуждалась. Оказывается, все время Константин ей лгал, лгал постоянно и упорно. Он приобрел дом на торгах, ха! Теперь она поняла, какой ценой он купил этот дом. И петербургский дом, и загородный дворец, все-все, что в них было, — оказалось щедрым даром его могущественной любовницы. Каким безвольным, каким беспринципным оказался Константин. Нет, она не могла поверить, что он был таким, скорее всего, дело в другом. Неужели он так и не сумел освободиться от любовных чар Елизаветы, против которых не мог устоять ни один мужчина?

Неожиданно ее окликнул Михаил, пришедший проведать больного. Услышав от сиделки, что раненого забрали, он хотел узнать подробности, но заметив, что Маргарита в невменяемом состоянии, попытался успокоить ее. Дотронувшись до ее руки, вяло свисающей с подлокотника кресла, он произнес:

— Не волнуйтесь. Я проходил практику под руководством придворного врача Самсонова. Это прекрасный врач. Я уверен, что в его руках наш раненый непременно поправится.

Она кивнула:

— Может быть.

— Как вы полагаете, а не пора ли угостить врача бокалом коньяка, а? Я ужасно устал, чувствую себя прескверно.

Слова Михаила вывели Маргариту из оцепенения.

— Простите меня. — Распухшая губа мешала ей говорить. — Мне давно следовало предложить вам что-нибудь выпить. — Маргарита поняла хитрость Михаила. Он предлагал выпить коньяк, но коньяк скорее был необходим ей. — Сейчас я налью нам обоим.

Они сидели в креслах рядом, отпивая маленькими глотками обжигающую губы и горло жидкость, и молчали.