Хрустальное озеро

Зелиева Рина

– Так и будешь сидеть?
– Рен не выдержал первый.

– Нет. Сбегу при первой же возможности. Единственный способ удержать меня здесь - посадить на цепь. Я не собираюсь с тобой здесь жить. Не хочу и не буду.

Ринар надрывно вздохнул, провел рукой по волосам, заметно отросшим за последнее время. Он склонил голову и, какое-то время, задумчиво смотрел в пол. Потом отошел к окну и повернулся к девушке спиной. Наступила напряженная тишина.

– Не можешь мне Вику простить?
– наконец, спросил он.

– А ты бы простил? Если бы я так с тобой поступила?
– едва не взвизгнула Марисса.

–

Нет. И ты не должна.

Марисса уставилась на него, широко распахнув глаза, приобретшие взволнованный лазурный оттенок: "Вот чего он вообще хочет этим сказать?" Она совершенно себе не представляла, что на это можно ответить.

– Помнишь, когда я был на киче, я предложил тебе развестись?
– пояснил Рен.
– Ты не захотела. Я мог бы, конечно, настоять. Но прекрасно осознавал, что за этим последует. Точнее, даже не представлял, что ты еще можешь натворить. Это предугадать сложно. В одном уверен - ты бы не смирилась. Тебе ведь до всего нужно докопаться, перевернуть и сделать по-своему. Так?

Мари судорожно сглотнула и продолжала хлопать ресницами. Ринар прихватил табуретку у стены и сел напротив девушки.

– Пришлось сделать так, чтобы ты сама этого захотела. Да, я знал, что ты мне этого не простишь. Ты все воспринимаешь очень остро. В тебе всего слишком много: любви, ненависти, доброты, злости. И все через край.

Ринар начинал злиться, вспоминая события прошлого. Как будто снова возвращаясь в то время, прихватывая оттуда пережитые страхи, чувства, эмоции.

– К тому времени ты уже успела разворошить осиное гнездо. Тогда я понял - ты в моем мире просто не выживешь. Я должен был отпустить тебя. Я знал, что тебе очень больно: я видел это по твоим глазам в том момент, когда ты застала меня с Викторией. Но боль можно пережить, перетерпеть любую, даже самую сильную. Я знаю это по себе. А вот смерть - это нечто необратимое.

Он пододвинулся к Мариссе и взял ее маленькую хрупкую ручку в свои большие теплые ладони. В его взгляде, казалось, сквозила та самая боль, о которой он повествовал. "Тебе тоже плохо, тебе тоже больно", - почувствовала Мари.
– "Зачем ты мучаешь себя и меня? И врешь ты все. Боль можно, конечно, терпеть. И да, со временем она притупляется. Но никуда не девается. Стоит только разбередить рану, как она возвращается с новой силой".

– Я честно пытался забыть тебя. Я чувствовал, что рядом со мной ты просто погибнешь. Я должен был дать тебе возможность жить нормальной спокойной жизнью. Первое время я следил за тобой. Ты жила преспокойно в своем Мухосранске вместе со Светланой. Ты, кстати говоря, увела у меня отличную прислугу.

Мари виновато пожала плечами. Рен печально усмехнулся.

– Ладно, не парься. Я был рад узнать, что ты не одна. Света - девушка тихая и здравомыслящая. Я надеялся, что она сможет немного охладить буйный нрав и усердное рвение находить приключения на свою милую попку. Привьет хоть немного благоразумия.

Я был уверен, ты переболеешь и начнешь все сначала. У тебя все будет хорошо. Руслан признался мне, что ты поддерживаешь с ним тесный контакт. Он обещал, что будет присматривать за тобой и сообщит мне, если у тебя что-то пойдет не так.

Во взгляде Рена жаркой волной полыхнула ярость, и Мари не могла определить, на кого он злиться: на себя или на нее, или же

на Руса, который, стоило признаться, предал их с Ринаром дружбу, прейдя на ее сторону.

– Тогда я переоценил свои силы, - мужчина сильно сжал ладошку девушки, не замечая этого.
– Ты снилась мне по ночам. Мне постоянно чудилось, что в толпе я слышу твой смех, твой голос. Я пару раз назвал Викторию твоим именем, и она затаила на меня тихую злобу. Тогда я пытался найти утешение с другими женщинами, доказывая себе, что на тебе свет клином не сошелся. На следующий день я забывал их имена, их лица.

– Я дошел до точки кипения. Я хотел поехать и забрать тебя. Запихнуть в машину, не обращая внимания на твои вопли, привезти к себе и запереть. Меня останавливало лишь то, что я не имел права снова ломать твою уже наладившуюся жизнь. Ты слишком много страдала, рисковала собой, и я не мог требовать от тебя этого снова.

Ринар тяжело вздохнул, поднес руку Мариссы к губам и нежно прикоснулся губами к ладошке.

– Но ты же не можешь так, да? Не можешь без проблем. Тебе обязательно нужно во что-то влезть. Сначала муж твоей сестры. Вечно печешься о других, не думая о себе. Как ты меня тогда сбесила. Ты забыла все то, чему я тебя учил: сострадание, жалость ослабляют, или же просто подставляют под удар. Нужно заботиться только о себе. Вспомни все, что с тобой произошло: оставляешь врага в живых, как он поднимается и наносит новый удар. Это как на ринге: не добьешь - рискуешь получить нокдаун. Нет, ты слишком чиста для этого - ты не можешь добивать. Ты же не давишь слабых, жалких, поверженных.

– Но тебе и этого показалось мало. Нет, тебе надо было еще выйти замуж за Алана, чтобы маячить у меня на глазах. Почему за Лана? Других мужчин, конечно же, не было. Все вымерли, как мамонты. Все, кроме него. Ты опять всплыла на поверхность. Обнаружила себя. Как раз в то время, когда я ослабил внимание, защиту, забил на своих противников, поглощенный мыслями о тебе.

Тут Мари не выдержала.

– Можно подумать, если бы я решила выйти замуж за другого мужчину, ты бы спустил это на тормозах. Рулан бы тут же информировал тебя. Ты бы примчался и все испортил, - упрекнула она его.

– Я не знаю. Не знаю...
– Рен оперся руками на колени и помассировал виски, словно его терзала сильная мигрень.
– А тебе обязательно надо было срочно замуж?
– подняв голову, прорычал Ринар.
– Почему ты не можешь просто тихо сидеть и не чего не предпринимать? Я обеспечил тебя всем. Ты ни в чем не нуждаешься. Почему нельзя было просто спокойно жить в свое удовольствие? Съездить куда-нибудь отдохнуть, например. Заняться чем-нибудь мирным. Чтобы я мог решить свои проблемы, не отвлекаясь на твои?

Марисса прикусила губу. Она подумала, что вот сейчас совсем неподходящее время, чтобы рассказывать ему про ребенка. Она поняла, что еще больше осложнила ему жизнь. Хорошо, что он пока не знает, насколько сильно. Пронизывающее чувство вины охватило девушку. Рен прав, ведь остался где-то тот самый таинственный злопыхатель, которого он никак не может вычислить, а она ничем не может помочь ему. Да еще мешается, путается под ногами, вставляет палки в колеса.

– Ты даже не догадываешься, кто это? Ну, тот, кто преследует нас с настойчивостью маньяка?
– осторожно шепотом спросила она.
– И почему?