Хрустальное озеро
Шрифт:
— Ну так не читай. — У нее все было просто.
— А разве можно? Разве это не урок?
— Нет, скорее беседа. Ты читаешь мне, потому что глаза у меня старые и плохо видят при свете свечи и камина.
— Вы очень старая, сестра Мадлен?
— Нет, не очень. Но намного старше твоей матери.
Она была единственной, кто упоминал его мать, — все остальные избегали этой темы.
— Вы знаете, что случилось с моей мамой? — замешкавшись, спросил Эммет.
— Нет, детка, не знаю.
— Но вы часто смотрите на озеро… Может быть, видели, как
— Нет, Эммет, не видела. Никто ее не видел. Было темно, разве ты забыл?
— Наверно, это было ужасно… Она задыхалась?
Мальчик не мог задать этот вопрос никому другому.
Ему велели бы замолчать или стали бы успокаивать.
Сестра Мадлен ответила не сразу:
— Нет, не думаю. Просто над тобой смыкается толща темной воды, обволакивает как шелк или бархат и уносит. Едва ли это очень страшно…
— Ей было грустно?
— Вряд ли. Наверно, она переживала за тебя и Кит… Понимаешь, обычно матери переживают из-за всяких пустяков вроде теплой одежды, сухих носков, еды и уроков… Все матери, которых я знала, думали только об этом… Но когда она тонула, то наверняка думала о чем-то другом. — Если сестра Мадден и заметила, что Эммет перестал заикаться, то не подала виду. — Нет, конечно, нет. Скорее всего, она надеялась, что у тебя все будет хорошо, что ты справишься…
— По-вашему, она думала об этом? — дрожащим голосом спросил Эммет.
Сестра Мадлен смотрела на него, понимая, что мальчик хочет сказать что-то еще. И Эммет Макмагон промолвил:
— Ну, если так, то ей не из-за чего переживать. Конечно, мы справимся.
Увидев Макмагонов на воскресной мессе, отец Бейли быстро произнес слова сочувствия скорбящим родным, далеко не в первый раз объяснив им, что такова Господня воля.
Но чем больше он слышал, что говорят прихожане, тем меньше верил в то, что здесь свершилась Господня воля. Скорее всего, в данном случае свершилась воля этой бедной неприкаянной женщины, Элен Макмагон, которая пришла к нему в последний раз на исповедь, преклонила в темноте колени и призналась, что у нее тяжело на душе. Можно ли отпустить ей такой грех? Отец Бейли часто давал этой женщине отпущение, которого она на самом деле не искала. Ах, если бы люди знали, как похожи и неразличимы грехи, в которых они признаются исповеднику… И все же кое-что из этой исповеди ему запомнилось. Элен Макмагон считала, что не властна над своей жизнью. Обвиняла себя в рассеянности, высокомерии, говорила, что чувствует себя во всем не участницей, а посторонней. Но не последовала его совету вступить в группу, занимающуюся созданием цветочных композиций, или вместе со всеми готовить угощение для участников благотворительных ярмарок.
После мессы он по традиции приветствовал каждого из прихожан.
— Привет, Дэн. Холодный выдался денек, верно?
— Верно, отец. Может быть, зайдете в гостиницу и выпьете чего-нибудь согревающего?
— Я бы с удовольствием, но после завтрака мне нужно навестить нескольких больных.
Больше всего на свете отец
Но куда бы он ни приходил, люди спрашивали его, что будет, когда найдут тело Элен Макмагон. Он всегда отвечал туманно и неопределенно, говорил, что все должны надеяться и молиться за бедную женщину.
Он сделал над собой усилие и тепло пожал руку Мартину Макмагону:
— Молодец, Мартин. Образец силы, вот вы кто. Я каждый день молюсь, чтобы Господь укрепил вас в вере…
Лицо у Мартина было бледное и измученное. Отец Бейли невольно подумал, что его молитвы пропали даром.
— Спасибо, отец.
— И Кит с Эмметом. Молодцы, молодцы.
Священник понимал, что его слова ни к чему. Но чем он мог их утешить? Лишь тем, что, когда найдут тело, коронер посмотрит на это дело сквозь пальцы и признает несчастным случаем. Трагическим стечением обстоятельств. После чего Элен Макмагон можно будет похоронить по обычаям церкви, к которой она принадлежала.
Сестра Мадлен тоже была на мессе. Она тихо сидела в задних рядах, закутав худые плечи в серый плащ.
— Приходите к нам обедать, — сказала подошедшая к ней Кит.
— Спасибо, детка, не могу. В гостях я чувствую себя неловко.
— Вы нужны нам!
— У тебя есть отец и брат. А у них — ты.
— Да, но сейчас этого мало. Дни слишком длинные. Мы только и делаем, что сидим и смотрим друг на друга.
— Почему бы тебе не пригласить кого-нибудь из друзей? Клио… или молодого Филипа О’Брайена из гостиницы?
— Моя подруга — это вы. Пожалуйста, приходите!
— Спасибо. Очень мило с твоей стороны, — ответила сестра Мадлен.
Рита резала мясо — большой кусок говядины от Хики.
— Никогда в жизни не видела столько мяса, — изумилась сестра Мадлен.
— Ничего особенного. Часть мы съедим сегодня горячим, часть завтра холодным, фарш пойдет на вторник, а если что-то останется, в среду испечем пирог с мясом. — Рита гордилась своим умением вести хозяйство.
Сестра Мадлен обвела взглядом кухню. Чувствовалось, что в дом пришла беда: словно какая-то тяжесть висела в воздухе.
— Знаете, цыгане продолжают поиски, — сказала она. Казалось, сидевшие за столом вздрогнули: гостья заговорила о том, чего все остальные тщательно избегали. — Они обходят берега, надеясь что-нибудь найти.
Наступила полная тишина. Когда кто-то говорил о том, чему были посвящены их мысли, Макмагоны лишались дара речи. Сестра Мадлен ждала. Она не боялась пауз и не торопилась заполнить их словами.
— Очень любезно с их стороны… проявлять такую заботу, — наконец выдавил Мартин.