Хрустальная пробка
Шрифт:
Люпен сразу же отыскал на плане башню.
— Вот это самое место и нужно. Там было прежде три этажа над землей и два в подземелье, из которых один теперь завален обломками, а другой… Смотрите, вот где погребен наш друг Добрек. Какое замечательное название: «Зал пыток». Бедный друг. Комната отделена от лестницы двумя дверями. Здесь, очевидно, и находятся трое братьев с ружьями.
— Но ведь вам невозможно пройти незамеченным?
— Невозможно… Разве что пробраться сверху через обрушившийся этаж и поискать ход с потолка. Но это уж очень ненадежно…
Он продолжал перелистывать книгу. Кларисса спросила, нет
— Да, со стороны реки просто маленькое отверстие; вот она на карте. Но… оно находится в 50 метрах над водой и по отвесной скале. Значит, одинаково невозможно.
Он пробежал глазами книгу. Внимание его остановила одна глава под названием: «Башня влюбленных». Он прочел первые строчки: «Давным-давно замковая башня была названа жителями „Башней влюбленных“ в воспоминании о драме, разыгравшейся здесь в средние века. Граф де Мортепьер, получив доказательство неверности своей жены, запер ее в комнату пыток. Она провела там около 20 лет. Однажды ночью ее возлюбленный граф Танкарвиль в безумной отваге поставил прямо в реку лестницу, взобрался по ней параллельно береговой скале до отверстия комнаты, спилил прутья решетки и, освободив свою милую, стал спускаться с нею при помощи веревки. Они уже достигли начала лестницы, когда со стороны окружной дороги раздался выстрел и ранил мужчину в плечо. Оба возлюбленных полетели в пространство…».
Наступило долгое молчание; под влиянием слышанного, каждый невольно представлял себе трагическое происшествие. Так изумительная и самоотверженная храбрость человека, рискнувшего жизнью, чтобы спасти женщину, три или четыре века тому назад была поругана бдительной стражей.
Люпен посмотрел на Клариссу. Каким смущенным и умоляющим взглядом ответила она ему. Это был взгляд матери, которая пожертвовала бы всем для спасения сына и которая требовала от него даже невозможного.
— Балу, — сказал он, — найди крепкую и тонкую веревку в 50 или 60 метров, чтобы я мог обмотать ее вокруг пояса. А ты, Гроньяр, примись за поиски трех или четырех лестниц и свяжи их друг с другом.
— Что вы говорите, патрон, — воскликнули оба разом. — Что вы хотите делать. Да это безумие…
— Почему? Разве я не могу сделать того же, что удалось другому?
— Но ведь сто шансов против одного, что вы сломаете себе голову.
— Ну хоть один шанс есть за то, что я не сломаю головы?
— Но, послушайте…
— Довольно болтать, друзья. Соберитесь через час на берегу реки.
Приготовления были долгими.
С трудом нашли материал для лестницы в пятнадцать метров, которая доставала бы до первого выступа береговой скалы, и нужно было еще много усилий, чтобы соединить все ее части вместе.
Наконец, уже после девяти часов, лестницу установили посреди реки, подвели под нее лодку, передний конец который был укреплен между двумя перекладинами лестниц, а задний упирался в берег.
Темная ночь и безлюдье способствовали успеху работы. Небо было покрыто неподвижными облаками.
Люпен отдал последние приказания Гроньяру и Балу и сказал со смехом:
— Нельзя себе представить, до чего мне забавно увидеть, как Добрека будут скальпировать и резать его кожу на ремни. Право, это стоит путешествия.
Кларисса тоже была в лодке. Он сказал ей:
— До свидания. Главное не шевелитесь. Что бы ни случилось — ни движения, ни звука.
— А может случиться? —
— Бог мой. Вспомните графа Танкарвиля. В ту самую минуту, когда он был уже у цели со спасенной женщиной в руках, счастье ему изменило. Но, однако, не беспокойтесь, все обойдется.
Вместо ответа она крепко пожала ему руку.
Поставив ногу на лестницу и убедившись, что она не особенно качается, Люпен стал подниматься и очень быстро достиг последней ступеньки. Только здесь начиналась настоящая опасность. Теперь надо было ползти по отвесной стене. К счастью, время от времени попадались маленькие углубления, представлявшие опору ногам, или каменные выступы, за которые он ухватывался руками.
Но два раза эти выступы под его тяжестью осыпались, он поскользнулся и уже думал, что погиб.
В одном углублении он остановился для отдыха. Он был уже измучен и почти готов отказаться от предприятия, спрашивая себя, действительно ли стоило подвергаться такому риску.
«Ба, — подумал он, — да ты хочешь увильнуть, старина. Отказаться от этой затеи? А Добрек между тем выдаст свой секрет. Маркиз овладеет списком, Люпен останется с носом, а Жильбер…»
Длинная веревка, которой он себя обвязал, только напрасно стесняла его движения. Люпен прикрепил один конец ее к пряжке своих брюк. Веревка развертывалась во всю длину подъема, и на обратном пути он мог воспользоваться ею, как перилами.
Снова ухватился он за неровности утеса и снова карабкался окровавленными и помертвелыми пальцами.
Каждую минуту он ожидал неизбежного — падения. И вдруг шепот голосов, услышанный им так ясно, поверг его в отчаяние. Он вспомнил графа Танкарвиля, одинокого, посреди мрака, трепетавшего при звуках падения камней.
Малейший звук отдавался со страшной силой в ночной тишине… Стоило лишь одному из стражей Добрека выглянуть с высоты Башни Влюбленных — и все кончено.
Он лез, лез, лез так долго, что отверстие, к которому он стремился, казалось далеко позади.
Без сомнения, с самого начала он взял слишком влево или слишком вправо, и теперь вернется к окружной дороге. Глупейшая развязка. Да и не может быть иначе. Какого результата ждать от попытки, которую обстоятельства не позволили подготовить как следует?
В бешенстве он удвоил усилия, поднялся еще на несколько метров, соскользнул, захватил снова потерянный кусок, вырвал пучок корней, опять поднялся и, совсем обессиленный считал уже игру проигранной, как вдруг, вытянувшись, страшно напрягая весь организм, все мускулы и всю силу воли, он остановился и замер. Он услышал шум голосов со стороны скалы, за которую он держался руками. Он прислушался: звуки шли справа. Повернув голову в сторону, он заметил луч света, который прорезал мрак ночи.
Каким сверхъестественным усилием воли, каким незаметным движением ему удалось передвинуться сюда, он и сам не мог бы сказать. Но вдруг он очутился у краев довольно широкого отверстия, глубиной не менее трех метров, проложенного в толще скалы. Другой конец отверстия был защищен тремя перекладинами. Люпен прополз в глубь отверстия, достиг перекладины и увидел…
Башня влюбленных
Под ним находилась зала пыток: огромная комната, разделенная на части четырьмя столбами, подпиравшими своды. Запах сырости и плесени подымался от мокрых стен.