Хрупкое сердце
Шрифт:
Чондрошекхор был изумлен, теперь недавние события представились ему совсем в ином свете.
— Протап твой любовник? — с замиранием сердца спросил он.
— Нет!
— Кто же он тебе?
— Мы два цветка, выросшие в одном лесу, на одном стебле. Зачем вы разлучили нас?
Чондрошекхор перевел дыхание. Он все понял.
— Ты помнишь, как вы плыли с Протапом в ту ночь, когда он бежал с английской лодки?
— Помню.
— О чем вы говорили?
Шойболини рассказала. Слушая ее, Чондрошекхор мысленно от всего сердца благодарил Протапа. Затем он снова
— Зачем же ты ушла с Фостером?
— Я была лишь у него в лодке, так как надеялась, что в Пурондорпуре встречусь с Протапом.
— И ты осталась чистой?
— Я мысленно отдавала себя Протапу, поэтому я не могу быть чистой, я великая грешница.
— А в остальном?
— В остальном я чиста.
— А Фостер?
— Я совершенно чиста.
Чондрошекхор пристально посмотрел на Шойболини, сделал пассы руками и приказал:
— Говори правду!
— Я говорю правду, — ответила спящая женщина и нахмурилась.
Чондрошекхор глубоко вздохнул.
— Зачем же ты, дочь брахмана, изменила своей касте? — спросил он.
— Вы знаете все законы, — ответила Шойболини. — Судите сами, изменила я касте или нет? Ведь я не ела пищи, к которой прикасался англичанин, не пила воды, которую он осквернял своим прикосновением. Каждый день я сама готовила себе пищу, мне помогала служанка-индуска. Правда, я жила в одной лодке с англичанином, но лодка плыла по священной Ганге!
Чондрошекхор опустил голову и погрузился в свои мысли. Потом он с горечью подумал: «Какой низкий поступок я совершил: я едва не погубил невинную женщину!»
— Почему же ты никому не рассказала об этом? — спросил он.
— Кто поверит моим словам? — ответила Шойболини.
— А кто знает об этом?
— Фостер и Парботи.
— Где сейчас Парботи?
— Месяц назад она умерла в Мунгере.
— А Фостер?
— Он в лагере наваба в Удайнале.
Чондрошекхор на мгновение задумался, потом спросил:
— Как ты думаешь, что может исцелить тебя от болезни?
— Вы наделили меня магической силой ясновидения, благодаря этому я узнала, что поправлюсь, если найду сострадание у ваших ног.
— Что ты станешь делать, когда поправишься?
— Если я найду яд — отравлюсь, но только я очень боюсь ада.
— Почему ты хочешь умереть?
— Разве есть для меня место на земле?
— А в моем доме?
— Неужели вы возьмете меня обратно?
— А если возьму?
— Тогда я буду преданно служить вам. Но только вы тем самым запятнаете свое имя.
В это время откуда-то издалека донесся топот копыт. Чондрошекхор сказал Шойболини:
— Я не обладаю магической силой. Ее внушил тебе Романондо Свами. Скажи теперь, что за шум там слышится?
— Это скачет Мухаммед Ирфан — воин наваба.
— Зачем он сюда скачет?
— За мной. Наваб хочет видеть меня.
— Он захотел тебя видеть после того, как туда пришел Фостер, или до его прихода?
— Наваб одновременно приказал найти нас обоих.
— Ни о чем не беспокойся, спи.
После этого Чондрошекхор позвал тех, кто стоял около дома. Когда все вошли, он сказал:
— Шойболини спит. Когда она
Все очень удивились и испугались.
— Почему Шойболини повезут к навабу? — спрашивали они Чондрошекхора.
— Не беспокойтесь, скоро сами все узнаете, — ответил он.
Мухаммеда Ирфана встретил Протап. Чондрошекхор тем временем передал Романондо Свами свой разговор с Шойболини. Романондо Свами сказал ему:
— Завтра мы оба должны быть на дарбаре [123] у наваба.
На Дарбаре
Последний наваб Бенгалии устраивал дарбар в большом шатре. Мы говорим «последний» потому что те, кто назывались навабами после Мира Касима, никакой власти уже не имели. Наваб Мир Касим Али Хан сидел на высоком троне, украшенном жемчугом, серебром и золотом; его одежду усыпали драгоценности; тюрбан, словно солнце, сиял бриллиантами и жемчугом. По обе стороны от него в ряд стояли слуги с почтительно сложенными руками.
123
Дарбар— прием, устраиваемый навабом, на котором нередко рассматривались судебные дела.
— Где пленные? — спросил наваб.
— Все здесь, — ответил Мухаммед Ирфан.
Мир Касим приказал ввести Фостера. Тот прошел вперед и остановился перед навабом.
— Кто ты? — спросил его наваб.
Фостер понял, что на этот раз ему уже не спастись. «Я так долго позорил свое имя. Но сегодня я умру, как подобает настоящему англичанину», — решил он.
— Мое имя — Лоуренс Фостер, — твердо ответил он.
— Национальность?
— Англичанин.
— Англичане — мои враги. Зачем ты, мой враг, явился в мой лагерь?
— За это вы можете сделать со мной, что хотите, я в ваших руках. Но не спрашивайте, зачем я пришел в лагерь, я все равно не скажу этого.
— Я знаю, — улыбнулся наваб, — ты храбрый человек. Будешь говорить правду?
— Англичане никогда не лгут.
— Да? Ну что ж, посмотрим. Вы говорили, что и Чондрошекхор здесь? — обратился наваб к приближенным. — Позовите его.
Мухаммед Ирфан привел Чондрошекхора.
— Ты знаешь этого человека? — спросил его наваб, указывая на Фостера.
— Не знаю, я слышал только его имя, — ответил Чондрошекхор.
— Хорошо. Где Кульсам? — снова поинтересовался наваб, обращаясь к слугам.
Через секунду появилась Кульсам.
— Ты знаешь эту рабыню? — спросил Мир Касим Фостера.
— Знаю, — ответил тот.
— Кто она?
— Ваша служанка.
— Приведите Мухаммеда Таки, — приказал наваб.
Мухаммед Ирфан привел связанного Таки Хана.
Тот долго не мог решить, чью сторону ему принять, он до последней минуты так и не решился перейти в стан врагов. Однако военачальники наваба, зная об его измене, не сводя глаз следили за ним. Али Ибрагиму Хану без труда удалось арестовать его.