Хроношахид
Шрифт:
Девушка остановилась, повернула голову, зацепила Кирилла взглядом и подняла руки, прогибаясь назад. Звон, блеск, тихое шипение из пасти твари – ее голова на миг скрылась в копне волос Суфии, но тут же выскользнула обратно, и Кирилл увидел перед собой острую змеиную морду. Впрочем, было и еще на что посмотреть, но руки девушки осторожно коснулись его лица, а черная грива – колен. Суфия улыбнулась, выпрямилась, ловко перекинула питона себе на шею и снова закружилась по комнате. Кирилл уже с трудом различал, где мелькают ее руки, где извивается пятнистое тело питона. В такт песне закружились и стены, красные и лиловые полосы помчались по ним, сменяя одна другую, поплыл из-под кровати ковер, качнулся кальян и исчез из виду вместе со столиком. Перед глазами мелькнуло в последний раз раскрасневшееся
Но Суфия была здесь, она не ушла – Кирилл знал это, хоть и не видел ничего вокруг себя в полной темноте. Он чувствовал присутствие девушки, чувствовал, как она касается его руки, осторожно ведет кончиком пальца от запястья вверх к локтю, как замирает и неожиданно резко отдергивает руку.
– Подожди, – промычал он, попытался открыть глаза и пошевелил пальцами.
В ответ тишина, лишь прошуршало что-то рядом по шелку и замерло, словно приглашая поиграть в игру. Кирилл хлопнул ладонью по покрывалу – пусто, рядом тоже. Надо поискать вот здесь – он вытянул руку и вслепую шарил в воздухе вокруг своей головы. Что-то отпрянуло назад, и он не услышал – почувствовал, как это «что-то» движется рядом, приближается и замирает у левого виска. Глаза удалось открыть лишь со второй попытки, Кирилл смотрел в туман перед собой, силясь различить в нем хоть один знакомый предмет. Но напрасно – густая муть рассеиваться не собиралась, ходила клубами, как туман над полем августовским утром. Что-то серело в нем, неясное, бесформенное, контуры его скрывал морок, а может, виноваты были не привыкшие к темноте глаза. Что-то шелохнулось рядом, Кирилл протянул руку и коснулся кончиками пальцев кожи – сухой, теплой и шероховатой. Раздалось злобное короткое шипение, нечто извернулось рядом и исчезло, зато волшебным образом появилось ночное зрение. Кирилл поднял голову и увидел перед собой широкую ленту роскошной, светло-синей с желтым, раскраски. Лента покачивалась вперед-назад и шелестела под ветром.
– Очень красиво, – пробормотал ей Кирилл, – мне нравится.
И протянул руку вперед, чтобы убрать преграду с пути и найти наконец Суфию. Лента отпрянула, дернулась вправо, рука скользнула в пустоту.
– Прекрати. – Он приподнялся на локтях, проморгался и секунд через семь непрерывного наблюдения свел воедино звуковой и видеоряд.
– Мама! – Кирилл шарахнулся назад, опора исчезла, он вцепился в покрывало и вместе с ним съехал на пол.
Падать, к счастью, было невысоко, но это ничего не меняло – вместе с шелковым покрывалом к краю кровати подъехала разъяренная кобра. Она покачивалась на хвосте, раздув шейный капюшон и шипела, словно проколотый шарик.
– Уйди, зараза!
Кирилл отполз в угол, вжался в стену. Бежать некуда, он в тупике. Знал бы – падал по другую сторону кровати, оттуда до двери недалеко, можно выползти в коридор и позвать на помощь. А здесь – ори не ори, стены как в бомбоубежище, рассчитанном на прямое попадание ядерной бомбы. Найдут через недельку-другую, вернее, вообще не найдут – все, что от него останется, вернется в Сколково. Кстати, сколько еще до возвращения?.. Дрожащими руками Кирилл потянулся к рукаву рубашки, засучил его, но так и замер, не решаясь даже повернуть голову. Кобра ловила каждое его движение, каждый вздох и была настроена решительно. Она покачнулась еще раз и сделала выпад вперед и влево – туда, где только что была рука Кирилла.
«Интересно, она меня видит? Или только слышит? Или и то и другое сразу?»
Он не сводил с гадины взгляд, косился по сторонам. Кинуть бы в нее чем-нибудь, да под рукой нет ничего, все осталось с другой стороны кровати. И Суфия, мерзавка, дрянь не хуже этих, из своего серпентария, – где она? Науки она разумеет, чтоб ее…
К горлу подкатил комок, Кирилл закрыл глаза и затаил дыхание, чтобы не выдать своего присутствия. Долго так ему не протянуть, надо что-то сделать. Ну хотя бы попытаться. Для начала нужно выяснить, сколько времени осталось до «отлета». Он снова потянулся к рукаву и врезался затылком в стену – кобра сделала еще один бросок. Скоро она догадается подползти поближе, прицелится
Кирилл не знал, что ему делать – радоваться или, наоборот, впадать в панику, ведь теперь гадина могла подобраться к нему по полу. А если она здесь не одна? Но попытка подняться на ноги ему не удалась, Кирилл рухнул ничком на скомканное покрывало, чувствуя, как дрожат коленки. Зато слышал он все отлично – шипение, короткий вскрик, звон разбитого стекла, хруст и звуки шагов. Потом в лицо ударил свет, стало холодно и мокро. Кирилл мотал головой и пытался отползти в сторону, но его крепко держали за плечи.
– Поднимайся, тебе надо идти, прошло очень много времени. Ибрахим уже ищет тебя, – твердил кто-то над головой, и голос показался Кириллу знакомым. Но память отказывалась уточнять детали, в лицо еще раз плеснули водой, и Кирилл открыл глаза.
Молодой человек с аккуратной черной бородкой, в пестром халате стоял над ним и держал в руках стакан. Всмотрелся в лицо Кирилла, поставил стакан на стол и произнес:
– Я Хасан ибн Исхак Барсума Абдаллах ибн Айаш ал-Мантуф, я пришел…
Кирилл перевернулся на живот и приподнялся на локтях. «День сурка, – промелькнуло у него в голове, – это со мной уже было». И снова свалился на смятое покрывало. Горло сжал спазм, голова закружилась, тело покрылось липким предобморочным потом. Астролог присел рядом с постелью на корточки, поднял голову Кирилла за подбородок, взглянул на него и отвернулся к столу. Приступ прошел, Кирилл снова приоткрыл глаза, покосился по сторонам. И успел разглядеть в сгущающемся тумане, что плеера на столе нет, на ковре валяются зеленые осколки от колбы кальяна. А на них – обезглавленное тело кобры, башки не видно, да и искать ее нет ни настроения, ни желания. Кирилл отвернулся, но его рванули за ткань рубашки на плечах, на полу перед носом появился медный глубокий тазик.
– Давай сам, – раздался над головой требовательный голос, – или я буду тянуть тебя за язык.
– Не надо. – Из двух зол Кирилл выбрал меньшее. Скоро тазик оказался глубоко под кроватью, Кирилл сидел, завернувшись в покрывало, и наблюдал за астрологом. Тот исследовал содержимое оставшихся на столе блюд.
– Это не то, это тоже… – бормотал он себе под нос, – здесь тоже этой дряни полно. Вот, – Кирилл увидел в его руках маленькое, невзрачное, щедро обсыпанное кунжутом печенье, – ешь. И пей. – В другой руке астролог держал полный стакан щербета.
– Я не хочу. – От одной мысли о еде стало нехорошо. Кирилл с отвращением смотрел на печенье.
– Ешь, или тебя казнят. – Хасан сделал вид, что собирается разжать Кириллу зубы и силком запихать ему в рот еду.
Кирилл сдался, взял печенюшку и принялся жевать ее.
– За что? – промычал он с набитым ртом.
Трава ж не наркотик. В Голландии «шиша» вообще легализована, там пирожное с коноплей все равно что у нас пирожок с капустой. Он выпил полстакана шербета и почувствовал, что стало легче. Руки уже не дрожали, поэтому еще одно печенье он взял с блюда самостоятельно. Зато накатила сонливость, голова стала тяжелой, глаза закрывались сами собой.