Хроношахид
Шрифт:
Запахи специй и благовоний – ванили, корицы, сандала, ладана и мирры – сгустились, и было в этом букете еще что-то, но Кирилл, как ни пытался, не мог даже предположить, что это могло быть. Нос отказывался различать тона и оттенки, звон, грохот, крики, ржание и рев – все слилось, смешалось воедино, раскалилось под белым беспощадным солнцем и вот-вот растечется по вымощенной камнем огромной площади. «А ведь специально самый холодный сезон выбрали – январь». Кирилл уже не пытался обогнать кого-либо, он только следил, чтобы не попасть под колеса или копыта, и смотрел под ноги, не забывая про свой рюкзак. К нему уже дважды протягивались из толпы загорелые загребущие руки и дважды получали отпор. Хорошо, что догадался плащ с внутренними карманами купить, под многослойной одеждой и светлые джинсы незаметны,
«Во дворец вам не попасть, поэтому просто походите по местным харчевням. Там за небольшую плату вам откроют секрет приготовления любого блюда» – так ему сказали в Сколково перед «отлетом». И правильно сказали, между прочим. Соваться за эти стены и рвы – самоубийство, да и на что там смотреть? На дворцы придворных? Мечеть? Он же не архитектурой любоваться сюда приехал. В шахристане, за пределами цитадели, гораздо интереснее. Да и передохнуть не мешало бы. Кирилл покрутил головой, втянул в себя горячий, даже показавшийся ему густым воздух. Вот, вот оно, уже недалеко – пахнет дымом и чем-то очень вкусным, свежеприготовленным, похоже, что на открытом огне… Как взявшая след гончая, Кирилл двинулся навстречу запаху и даже прикрыл глаза, чтобы круговерть ярких красок не сбивала с курса.
Он шел мимо лавок с тканями – прямо на земле лежали рулоны красного и желтого сафьяна, похожего на бархат, шелковые, бумажные и шерстяные материи, кисея, тафта, ковры и шали. Шума и толкотни здесь было не меньше, аромат благовоний витал в воздухе, но перебить запах горячего масла ему было не под силу. «Это плов». Кирилл перепрыгнул через очередной «заминированный» участок дороги, увернулся от скрипящей повозки с огромными колесами и остановился на теневой стороне улицы. Мимо проехал на груженном двумя огромными кувшинами осле лысый тощий человек в белом грязном халате и таких же шароварах, и в его выкриках Кирилл разобрал знакомое: «Вода». Ну, одной водой сыт не будешь, тем более, что вот он – постоялый двор, чайхана, или как он там правильно называется, – в двух шагах отсюда.
Двухэтажный дом со светлыми стенами и завешанными светлой плотной тканью окнами, из раскрытой двери веет прохладой и запахом еды. Кирилл втянул в себя уже успевший раскалиться воздух и во множестве нюансов и оттенков уловил еще и запах свежего хлеба. Отлично, кухня у них, похоже, находится во дворе, здесь главный вход. А карауливший дверь тощий коротышка в белой хламиде уже издалека почуял богатого посетителя – отклеился от стены, заулыбался и гостеприимно замахал белой тряпкой, которую до этого комкал в руках. «И зайду», – Кирилл закинул лямку рюкзака на плечо и направился к двери харчевни.
Под воркование и улыбки черноглазого хостес Кирилл переступил порог заведения и вошел внутрь. Глаза быстро привыкли к полумраку, он осмотрелся, увидел ведущую наверх каменную лестницу, диваны вдоль стен, низенькие столики, на них – чайники самых причудливых форм, большие и маленькие. Народу мало, в углу сидят, по виду, муж с женой – она, завернутая, как муха в паутину, в зеленое, зудит, зудит непрерывно, а муж кивает лысой головой и пьет что-то из широкой пиалы. Пара дружно взглянула на вошедших и вернулась к своим делам. Кирилл уселся на предложенное место, положил на покрытый плотной темной материей диван свой мешок и медленно, по слогам произнес по-арабски:
– Плов, хлеб и чай. Принеси мне. Пожалуйста.
Привратник, он же официант, услужливо моргал, но никуда бежать не торопился. Кирилл повторил заказ еще раз, потом еще, но толку не было. Пришлось лезть в рюкзак за разговорником, листать норовившую развалиться в руках книжку и выискивать нужные слова. «Официант» почтительно взирал на богатого и образованного посетителя, улыбался, кивал
– Горячий! – Кирилл жестами изобразил стоящую на столе миску с пловом и поднимающийся над ней пар. – И много! – развел руки в стороны и сомкнул их в кольцо.
«Официант» закивал еще активнее, прижал правую руку к груди, поклонился и был таков. Кирилл проводил его взглядом – у дальней стены находилось что-то вроде стойки или прилавка, за ней сидел грузный мрачный человек в черном, наблюдал за посетителями. А за его спиной Кирилл разглядел маленькую дверь. Она приоткрылась, внутрь на миг ворвались солнечные лучи, но тут же исчезли, и в помещении снова стало темно. «Засекаю время», – Кирилл задрал рукав белой, в ярко-синюю с золотым полоску рубашки и посмотрел на часы. Секундная стрелка успела сделать только два оборота, а на низеньком деревянном столике уже лежала огромная, как лист лопуха, лепешка, стояли большой медный чайник с помятыми боками и металлическое блюдо с дымящимся пловом. Улыбчивый официант поклонился гостю и убрался на свой пост перед дверью. Кирилл свысока оглядел натюрморт, оглянулся воровато, включил спрятанную в поясе плаща камеру и быстро заснял исторический момент.
– Багдад, семь часов утра, первая харчевня на базаре. Или где-то поблизости, – пробормотал Кирилл, разломил лепешку и отправил в рот первый кусок.
Мука и вода, в рецептуре постного хлеба за последнюю тысячу лет ничего не изменилось. Если не считать, конечно, качества самих ингредиентов – выросшего без химических удобрений и при минимальном вмешательстве человека зерна и прошедшей через естественные, природные фильтры воды. Повторить такое невозможно ни за какие деньги, если только пшеницу самому выращивать, а воду из ледников с вершин Гималаев добывать. Кирилл и сам не заметил, как сжевал почти половину лепешки, опомнился и подтянул к себе блюдо с пловом. Столовые приборы отсутствовали, плов полагалось есть руками. Еще чего! Кирилл вытащил из мешка вилку, упаковку салфеток, вскрыл ее и тщательно протер руки и прибор. В харчевне стало как-то по-особенному тихо, и Кирилл не сразу сообразил, в чем дело. Семейная пара перестала обсуждать свои дела, человек в черном привстал за стойкой, в проеме главной двери показался нос официанта. Кирилл скомкал салфетку, бросил ее в рюкзак и как ни в чем не бывало принялся за еду.
Скоро зубцы вилки заскребли по дну миски, Кирилл сгреб куском хлеба остатки плова и отправил все в рот. Ну что тут скажешь, слов нет, только эмоции. Баран при жизни, несомненно, часто гулял на свежем воздухе, питался исключительно травой, пил чистую воду – все это понятно и так. Мясо нарезано аккуратными кусочками, не потерявшими форму во время приготовления, оно мягкое и сочное. Рис, изюм… Кирилл откинулся на спинку дивана, сыто вздохнул, посмотрел на пустое блюдо. С основными составляющими все ясно, а вот нюансы надо бы уточнить. Кирилл открыл рюкзак, нашарил на дне кожаный мешочек, набитый золотыми и серебряными монетами. В Сколково его убедили, что деньги самые настоящие, но источник их происхождения назвать отказались. «Сейчас проверим», – Кирилл выложил на стол одну монету, и в тот же миг привратник оказался рядом. Он схватил пустую посуду одной рукой, второй потянулся за деньгами. Кирилл отодвинул монету на край стола и, глядя на вытаращившего от удивления глаза халдея, произнес по слогам:
– Мне нужно поговорить с поваром. С тем, кто это готовил. Сейчас. Приведешь его – получишь вот это. – Кирилл показал лежащий у него на ладони еще один динар, только медный, и покосился на страницу разговорника. Вроде все правильно сказал, слова не перепутал.
«Официант» закивал, метнулся к дальней стене и принялся шептаться с тем, в черном, за стойкой. Они совещались минуты полторы, потом маленькая дверца на мгновенье распахнулась, затем закрылась, и в харчевне опять стало темно и очень тихо. На Кирилла вновь смотрели все: и обосновавшаяся здесь всерьез и надолго пара, и несколько новых посетителей, и еще непонятно кто – то ли охранник, то ли хозяин, даже привставший за «прилавком». Впрочем, он наблюдал не только за Кириллом – пост у дверей опустел, и за порядком в помещении следить стало некому. Кирилл порылся в рюкзаке, нашел искомую вещичку и спрятал ее в рукав длинной рубахи под плащом.