Хрононавигаторы
Шрифт:
– Почему ты посматриваешь на дверь, Анатолий?
– Мария должна была быть уже десять минут назад.
– Женщины неточны, разве ты этого не знаешь?
– Только не Мария. Она женщина, но точней тебя.
– Может, ты перестал ее понимать? Ты думал, что она откажется от экспедиции, а она согласилась сразу.
В комнату вошла женщина. Она остановилась на пороге, оглядела троих мужчин. На ее лице возникло удивление, когда она увидела Аркадия. Бах и Кнудсен обменялись быстрыми взглядами. Если женщину что и поразило, то справилась она быстро.
– Здравствуйте, друзья! – Она обратилась
Кнудсен ответил без улыбки:
– Учту, Мария, схожесть с Хроносом. Непременно раздобуду его изображение. Жалко, что древние греки не удосужились фотографировать своих богов. Большое упущение, по-моему.
Мария Вильсон-Ясуко опустилась в кресло. Высокая, широкоплечая, худая, с нервным и резким лицом, она могла сойти за мужчину, одевшись в мужское, – лишь красные губы на бледном лице да очень женские глаза выдали бы ее. Голос у нее был звучный и сильный.
– Ты, наверно, сердился, что я опаздываю, Анатолий, – сказала она, все так же дружески улыбаясь. – Помню, ты выходил из себя, если кто опаздывал на минуту. Не сомневаюсь, что ты сохранил вызывающую привычку быть педантично точным.
– Просто точным, Мария, без вызова.
– Так вот – ради точности… Хочу предупредить, друзья, что в нашей встрече примет участие мой друг и помощник. Он явится точно в двадцать один час. У него есть хорошее имя, внесенное в паспорт астронавта, но он охотно откликается на дружеское прозвище Асмодей. Я бы хотела взять Асмодея в нашу хроноэкспедицию. Он будет полезен и вам, а я просто не мыслю себя без него.
Бах и Аркадий посмотрели на Кнудсена. Кнудсен нахмурился.
– Ты ставишь предварительное условие своего участия?
– Нет. Если не возьмешь моего друга, я от экспедиции не откажусь. И можешь дать ответ после того, как посмотришь на Асмодея. Уверена, что он всем вам понравится. Теперь задавайте вопросы.
– Пока один. Давая согласие на участие в экспедиции, ты, естественно, ознакомилась с ее задачами?
– В самых общих чертах, Анатолий. Знаю о находке в Скандинавии и о гипотезе, что высокоразвитые антропоиды посещали Землю уже три миллиарда лет назад. И о том, что в нашей Вселенной не обнаружено и следов такой цивилизации. И что вы надумали искать ее во Вселенной с иным течением времени. И что для этого снаряжен хронолет «Гермес», в члены экипажа которого пригласили и меня. Этими скудными сведениями и ограничивается мое знание программы хронорейса.
– Но ведь это самое существенное! – воскликнул Бах. – Что-либо добавить не берусь.
– Ты не берешься, другие возьмутся, – сказал Кнудсен. – Не знаю, будет ли верна добавка, но что существенна – ручаюсь.
– Надумали менять
– Не я, а наш общий друг Никитин. – И Кнудсен с улыбкой показал на покрасневшего Аркадия.
– Лучше в другой раз, я не подготовился, – попросил Аркадий.
– Рассказывай, как придет в голову. А чтобы помочь тебе, я изложу вкратце твою концепцию – доказательства представишь сам. Так вот, друзья, Аркадий считает, что наша основная цель – отыскать в иных мирах человекообразную цивилизацию, представители которой миллиарды лет назад посетили Землю, – в принципе своем ошибочна, ибо такая цивилизация невозможна и потому не существует. Я правильно излагаю, Аркадий?
– Правильно. Но это…
– Понимаю. Только вступление к идее, а не сама идея. А вот и идея. Человек не естественное создание природы, а искусственная конструкция, продукт какого-то эксперимента. Поэтому надо искать не другую антропоидную цивилизацию, а того экспериментатора, который пустил в биологическое существование человека… Но где гарантии, что экспериментатор конструировал человека по своему образу и подобию? Тот неизвестный конструктор разрабатывал не только человека, но и все биологические формы. Какая – его подобие? Амеба, рыба, бык, обезьяна?
– Новый вариант Высшего Разума? Чепуха! – воскликнул Бах.
Аркадий, вспыхнув, с обидой сказал:
– Не мешало бы раньше выслушать мои аргументы, а потом говорить, чепуха или не чепуха.
– Для чего? Идея, что человек – искусственник, отнюдь не нова. Почти во всех религиях людей порождают субъекты, именуемые богами, то есть существа со сверхъестественной мощью и волшебной способностью не считаться с законами природы. Правда, говорится не о конструировании людей, термин туманней – творение. Но уже в библейской легенде о сотворении первой женщины трактуется, что тело Евы нарастили на ребре, вынутом у ее будущего мужа Адама. Иначе, предлагается ясный метод конструирования с применением исходного материала – ребра. Твоя концепция об искусственном производстве биосуществ не имеет ли истоком такие религиозные сказания?
– Религиозные сказания мне и в голову не приходили. Я слишком мало знаю историю религий. Я исхожу из научных данных.
– В частности, из работ твоей геноструктурной лаборатории, – обратился Кнудсен к Марии. – Когда пришло твое согласие на участие в хронорейсе, Аркадий проштудировал все, что опубликовано тобой и твоими сотрудниками.
Мария ласково посмотрела на Аркадия. Ее доброжелательная улыбка воодушевила его.
Воинственный Бах спросил с вежливостью, какой одаривал лишь противников, заслуживающих не опровержения, а уничтожения:
– Какой же из блестящих экспериментов нашего друга Марии Вильсон-Ясуко породил в тебе, друг мой Аркадий, идею о Высшем Разуме? Или лучше говорить о Высшем Существе, а не о Высшем Разуме?
– Можешь говорить как заблагорассудится – термины Высший Разум и Высшее Существо принадлежат не мне, а тебе, – сдержанно возразил Аркадий. – Я бы сказал по-иному – высококвалифицированный геноинженер. И докажу, что этот термин соответствует реальности.
– Подождем Асмодея, он появится через десять секунд, – сказала Мария. – Ему тоже полезно ознакомиться с темой спора.