Хроники Постмодернтокинга
Шрифт:
– Равновесие – в развитии. Иначе это просветление, как у Будды… Сегодня тебя перекосило немного в разврат, завтра – немного в аскезу. В итоге равновесие. Шаг правой, шаг левой… И так всю жизнь. Жизнь такая штука, чем выше забираешься, тем сильнее она бьёт тебя наотмашь. Может, зная это нехитрое правило, успешные заранее готовят себе эдакую «плаху». Сами контролируют своё золотое сечение, не давая жизни рулить за себя. Потому и успешные! Я на сорок четвёртом году жизни наконец-то нашёл себе определение. По жизни. Я – отчаюга. Я
– Факов, ты – еврей.
– В той или иной степени еврей почти каждый из нас.
Периодически плоскость разговоров склонялась в интим…
Восьмое мая.
– Если к одному человеку добавить другого, то в сумме всегда получится 69.
– Интересная мысль… А если умножить. Одного человека умножить на другого…
– Хм… Умножить? А что у нас есть умножение? Умножение – всего лишь повторение одного числа слагаемым столько раз, сколько единиц находится в другом числе. В условиях нашей задачи, одного умножить на одного – это снова… 69! Но в периоде.
– Звучит обнадёживающе, с прицелом на 96..
– 96?
– Ну да, на 96, как регулярное 69. На отношения. Как это там было?… «Во сне сошлись спина к спине, друг другу спину прикрывая…» Качественное 69 же всегда в идеале заканчивается крепким здоровым сном…
– И всё же я представляю себе это несколько иначе. Хотя бы потому, что сознание гораздо сложнее устроено, чем тело. Сознание допускает вариации. 66 там… Или 99, если говорить хотя бы о совместном сне…
– Если говорить «хотя бы о совместном сне», у тебя просто органов не хватит, чтобы моё сознание ушло в отрыв.
– Значит, всё же 69?
– Да, «всё же» 69. Я – сомнамбулический эгоцентрик и социофоб. До такой степени, что даже во сне не терплю никого ближе, чем в соседнем помещении. И даже это компромисс. Блин. Забыла в кофе мёд добавить…
…и в реминисценции жизненного опыта.
Десятое мая.
– Как я в первый раз вышла замуж? Можно сказать, жилищно-коммунально.
– Ты, женщина с нелёгкой судьбой, пойманная в супермаркете на краже коньяка и колбасной нарезки, изначально вступила в жилкомхоз-брак?
– Я тогда только закончила ВУЗ. Жила в съёмной хрущобе. Как-то раз мылась в душе, и в самый ответственный момент сломался кран в ванной. Вызвала сантехника. Через полчаса звонок в дверь. Посмотрела в глазок. Стоит. Трезвый, в спецухе, с чемоданчиком. Открыла. А он вместо «здрасьте» хорошо поставленным голосом: «Шпрехен зи дойч?», и ржёт, сучёныш. Тут уж хочешь-не хочешь, а пришлось в мужья брать. Это сейчас я и про «катцен дрейк», и про «йа-йа, натюрлих» во всех нелепых позах осведомлена. А тогда кроме «дас ист фантастиш» я по-немецки была ни бум-бум. На филфаке нам дойч не преподавали… Почти десять лет была его «игельшнойцхе».
– Игель…, прости,
– …Шнойцхен, «ежиной мордочкой». Такое ласковое обращение, видите ли, между немцев принято…
– Хм, звучит, как… модель противотанкового орудия. А чего развелась? Надоел немецкий орднунг, захотелось любви по-французски?
– Ну, почти… Я же по образованию филолог. Как шутили подруги, мастер любви языком.
– В смысле?
– В том смысле, что фило – это любовь, логос – слово. Совокупность слов – язык. В совокупности – любовь языком, филология.
– Я правильно ухватил здесь контекст слова «совокупность»?
– Здесь, как говорится, каждый понимает в меру собственной испорченности, но вернёмся к моему штурмбанфюреру. Видимо, в какой-то момент я настолько достала его своей тоской по красивой жизни, что в один прекрасный день получки он купил на все кровно заработанные десять ящиков шампанского. Посадил меня в ту же ржавую хрущебную ванну, ведь с моей «съёмки» мы так никуда и не двинулись, и начал поливать меня из бутылок. Я, как резаная, кричала ему, что мне холодно, а он в ответ лишь только повторял: «Вот она, твоя красивая жизнь!»
– Не любишь шампанское?
– Люблю, но налей лучше виски…
– Хочешь верь, хочешь нет, но была и у меня одна пассия, у которой никогда не болела голова. Страшный человек… очень страшный…
За этим ожидаемо последовало сапиосексуальное порно.
Тринадцатое мая.
– Жвачка со вкусом секса…
– Может и так, и оргазм придумали шлюхи, чтобы попрекать им приличных женщин, но жвачка со вкусом секса куда приятней, чем секс со вкусом жвачки.
– Огосподи… Оргазм придумали шлюхи… А я уже собиралась напиться до пробела в биографии!
– Огосподи? Я так и знал!
– Что ты знал?! Прекрати изъясняться, как сфинкс!
– Главное, что не как сфинктер…
– Как… Сфинктер?! Ой, фсё!
Семнадцатое мая.
– Со временем и мужчины, и женщины становятся схожи хотя бы в том, что начинают отдавать предпочтение исключительно мужскому обществу и перестают искать монстров под кроватью, начиная понимать, что монстры внутри нас.
– Внутри нас, говоришь? Это вы, мужчины – монстры внутри нас.
– Это ты песню про сильную и самодостаточную женщину вслед за соцсетями затянула, что ли?
– Отнюдь, скорее наоборот. Женщине без мужчины никуда. Сам посуди. Есть один вопрос, в котором и женщины, и мужчины безусловно согласны между собой – и те, и другие не доверяют женщинам. Куда испытывает оргазм мужчина? Правильно, в женщину. А женщина? То-то же… Мы, женщины – монстры в никуда.
– Ну, в женщину – это достаточно частный случай. Если следовать твоей логике, тогда мужчины гораздо чаще монстры в унитаз, чем внутри вас.