Хроники Мианора

Николаичева Екатерина Александровна

— Вы что, знаете нашего спасителя?

С минуту ошарашенные Шэм и Мэй разглядывали караванщика. А затем залились диким и безудержным смехом.

— Знаете, если вы сейчас не заткнетесь, я поколочу вас арбалетом! — раздался усталый голос парня.

— А стрелять никак? — это уже Риг.

— Так я же не умею!

Корчившиеся от смеха Мэй и Шэм в истерике сползли на землю…

Как выбираться, думал я недолго. Впрочем, как и всегда. Ну не хотелось мне, чтобы эти двое застали меня в таком бедственном состоянии!

Эх, болт подхвачу…

Ну ничего, отыграюсь.

И я легко и бесшумно выскользнул из безвольно опавших веревок, улучив момент, когда мой сторож отвлекся…

Ах! Не успел… Разбойник резко обернулся и разрядил в меня все шесть зарядов. Эх, ох, их!.. Проклятье! Не сумел от одного увернуться! Плечо обожгло болью, и я справедливо обиделся.

Тэк-с, пора выкручиваться! Длинный прыжок в сторону стрелявшего. Вырвать из его рук арбалет и… упс! Я же стрелять не умею! Не, из лука — это да. Кинжальчики там метаю. А вот что-нибудь такое… А-а-а! Демон с ним!

И, размахнувшись, со всей дури опустил на голову недоуменно хлопающего глазами разбойника сию бесполезную вещь. Бедняга закатил глаза и рухнул в траву. Впрочем, на его место уже спешили остальные. Почему на его место? Так я не преминул (несмотря на различные железяки в их руках) снова воспользоваться своим уже полюбившимся оружием. Но, как ни прискорбно, после еще пяти таких «применений» оно развалилось на части и осыпалось на землю. Ой-ёй! Ах нет, вон еще с арбалетами бегут…

И началась потеха.

Вы никогда не пробовали поймать довольно шустрого паренька толпой в двадцать человек, в придорожных кустах, да еще так, чтобы на дороге не заметили? Ага. Вот и они не пробовали!

Я вовремя увернулся от размахивающего какой-то булавой лихого парня, который тут же сшиб метящего в меня саблей с другой стороны разбойника, поднырнул под двуручник третьего… Прощай, четвертый! Мне очень нравится твой арбалет!

Отпрыгнул от больно шустрого пятого, бедняга попытался сшибить дерево… да-да, то самое. О! Веревка! Момент!

Еще один споткнулся о веревку, другой… Э! Куда прешь? Ну все, с меня хватит. Вот тебе, а вот — тебе! Ага, спасибо за новый арбалет!

Наконец я отделался от этих сумасшедших. Нет, ну точно — чокнутые.

В общем, я выскочил на дорогу, вежливо попрощался с кустами на темном наречии, расстался с уже отслужившим свое арбалетом и тут… увидел их.И конечно, не смог удержаться от издевательства, то бишь со всей жизнерадостностью их поприветствовал.

Ой, что-то мне нехорошо. Болт! Я поспешил вытащить застрявшее у меня в плече недоразумение и уставился на него. А-а-а! Вот гады, яда не пожалели!

И, брякнув что-то моим старым знакомым насчет «гадов», я облегченно упал без сознания.

Который раз, который…

— Что с ним? — в ужасе прохрипел Валентин, разглядывая своего некогда прекрасной благородной серой расцветки коня.

Дым лукаво покосился на своего бывшего хозяина умным взглядом. Судя по всему, хитрюга

получал от произведенного эффекта истинное удовольствие.

— Так-так-так… — задумчиво бормотал мэтр Ижэн, обходя Дыма по кругу. — Увы, ваше величество, при окрашивании явно использовался какой-то особый состав, который смывается только определенным способом. Искать его можно до бесконечности!

— Найду вора — убью, — мрачно пообещал император Каролы.

— Зачем же так? По мне, парень — замечательная личность! Чего стоит только уничтожение хардрагцев? Вот-вот. Его к награде бы! А конь? Что вам конь! Он и не слушается вас теперь, небось тоже по душе вор пришелся! Эх! За что и не люблю я этих вампирских демонов-коней — своевольны, как не знаю кто!

И, придя все-таки к общему согласию, они отправились во дворец императрицы засвидетельствовать свое почтение.

А там до сих пор царила паника.

Закатное солнце бросало гаснущие взгляды из-под ресниц-облаков; небо, темнеющее в преддверии ночи, расстилалось над равниной; неосязаемый ветер с беспечностью стихии шевелил ковыль, а дорога, пересекающая все это великолепие, была пустынна. Я сидел, прислонившись к дереву на опушке того самого леса, где меня наградили отравленным болтом в плечо. После того как я попытался поколотить арбалетом Мэй и Шэма, я отчего-то снова ушел в бессознанку, и мои милые друзья провезли меня через лес. Очнулся я лишь на привале, на этой самой опушке. Хотя остальные этого еще не заметили — заняты своими делами. Сидят у костра и болтают всякую чушь. На тему: «…поскольку мне такой яд неизвестен, полагаю, к утру он окочурится…» Ха, ха, ха! Вот еще доказательство того, что моя сестрица обо мне ни демона не знает. Такие слабые яды, как этот, на меня недолго действуют, а та царапина от болта… Выживал и при смертельных!

А вообще, меня интересует эта равнина. На кой мрак ее назвали «Дикой пустыней»?

Сия равнина легла на пути в Нол-Иалмерит, светлоэльфийское королевство, и нам предстояло ее пересечь. Я довольно неплохой путешественник, но об этом местечке слышал возмутительно мало — мол, опасное оно, и произошла здесь в далекие, как всегда, неизвестные времена битва. Кто с кем, кто кого — неизвестно. Зато ясно то, что небольшие отряды, пытающиеся пересечь равнину, регулярно пропадали в этой с виду мирной обыкновенной «пустыне». Ну пропадают. А дикость тут при чем? То-то…

Э… Не понял! Они же без меня ужинать собираются!

Немного порассуждав на тему: «яды и как от них избавляться», Мэй предложила всем отужинать, и, что отнюдь не странно, все согласились. Но только они приступили к трапезе, как прямо рядом с ними раздался легкий смешок.

— А меня пригласить не хотите? — Голос был как-то невыразимо мягок и мелодичен, однако буквально все, находившиеся возле костра, вскочили с мест, вскидывая, у кого какое, оружие. Парень, раненный отравленным смертельным ядом болтом, окинул всех любопытным взглядом: