Хроники Люцериуса Великолепного
Шрифт:
– Забираю шарики – спокойно кивнул полуорк, ничем не выдавая радости – Почем?
– Медяк за штуку!
– Так дело не пойдет. Медяк за пяток.
– Медяк за штуку! – уперся торговец, отдирая от щеки приставший древесный листок и отправляя его в рот – Берешь?
– Медяк за три штуки! Заберу вместе с мерзко грязным шнурком и немытой банкой!
– Договорились! Здесь сотня и два с половиной десятка шариков. Больше всего синих и зеленых – и уж не спрашивай почему!
– И не подумаю. Короли не спрашивают, короли небрежно интересуются.
– А короли считают шарики?
– Только вырезанные из алмазов и только из
– Нет. Голова болит жутко… - скривился тощий продавец, никак не среагировав не оскорбление.
– Голова болит жутко – повторил будущий властелин и бросил внимательный взор на отброшенную в сторону тыквенную бутылку – Понимаю.
Стеклянная банка отправилась в инвентарь. Широкоплечий полуорк коротко кивнул на прощание, развернулся и отправился прочь, двигаясь под пологим углом прочь от пляжа и углубляясь в небольшой треугольный окраинный квартал. В его центре, как и положено, расположено злачное место – то бишь настоящий кабак, чуть покруче, чем уже виденные им в этом районе. И одновременно дешевле – из-за скудности, простоты и ядрёности ассортимента. Здесь вам не там! Тут нет соломенных кабинок и миловидных официанток в полупрозрачных парео. Тут суровые посетители, мрачный персонал и угрюмый хозяин.
Быстро достигнув места назначения, Люц вошел внутрь полутемного помещения, отрицательно качнул головой в ответ на жест ленивого официанта и шагнул к барной стойке, оккупированной толстенным человеком неопределенного возраста, с носом сливой, большим ушами, маленькими глазами и выпяченными губами. Над губами имелось что-то вроде лохматой щетки, должной называться усами.
– Почтил я вас визитом – изрек полуорк и указал пальцем на две бутылки с почти черной жидкостью – Две бутылки сего пойла.
– Ром темный, неочищенный – хрипло произнес трактирщик – Серебрушка за бутылку.
– Держите, любезный угрюмец. Две блестящие серебряные монетки от доброго и величественного Люцериуса.
Неизвестно как отнесся к огульному охаиванию своей личности толстяк, ибо на заплывшем жиром лице не отобразилось ровно ничего. Разве что муха села на блестящий от пота лоб. Глухо звякнуло стекло, полуорк забрал бутыли в корзину и покинул неприветливое заведение называющееся Мокрое Пламя. Вслед ярко одетому игроку посмотрело несколько личностей, но они предпочли вновь уткнуться в кружки, не предприняв каких-либо действий.
Мерно шагающий Люц вернулся по уже пройденному маршруту и снова оказался у лавки старьевщика Лом и Хлам. Не изменилось ничего – тот же замусоренный двор, увешанное всем подряд дерево, скрипящая дверь скособоченной хижины.
– Хозяин!
В ответ не донеслось ни единого звука.
– Хозяин! Я принес бутылку темного рома! Готов отдать в обмен на небольшую услугу!
– Голова… - плачуще донеслось из хижины – Ох, моя бедная голова… ты сказал «ром»?
– Я сказал «ром» - рокочуще согласился Люц – Выходи или мое королевское величество начнет колотить железом по железу и поднимет великий шум!
– Только не шуми…
Едва не сломавшись, хлипкая дверь отворилась, на свет шагнула фигура бледного как смерть торговца, с запавшими глазами и всколоченными волосами. Пересохшие губы шумно шлепали друг о дружку, между ними мелькал столь же пересохший язык смахивающий на потрескавшийся песчаный куличек.
– Ты принес мне дар?
– Обмен. Ты разрешаешь порыться в товаре,
– Мы договорились! – выпалил хозяин лавки, не отрывая возбужденного взгляда от покачивающейся перед его носом бутылки. Ох уж эти Ясли… здесь все легко и просто как в сказке…
– Прошу. Стакана я не взял.
– Это ром! К чему портить его стаканом?! – поразился тощий продавец, мигом откупорил бутылку, приложил горлышко ко рту и, под частое бульканье, радушно указал свободной рукой на вход.
– Ну здравствуй, помойка – довольно усмехнулся полуорк, пригибая голову и ступая в темное помещение пропахшее чем-то… застарелым и не слишком приятным обонянию.
Внутри все выглядело согласно даже не слишком сильно развитому воображению.
Типичное логово матерого алкоголика в расцвете сил и возможностей. Сальный матрас и груда рваных тряпок по центру комнаты, немыслимое количество пустых разномастных бутылок, стоящих и валяющихся где попало, в горлышках многих воткнуты свечные огарки. Все остальное пространство забито ящиками и свертками, покрытыми сажей и пылью. Многое утопает в воде – крыша изобилует дырами. Многое погибло от сырости и превратилось в поросшие плесенью могильники. Да… бутылка рома слишком высокая цена для допуска в святая святых пропойного старьевщика. Или так кажется только на первый взгляд…
Люц не стал расхаживать туда-сюда, равно, как не стал осматриваться слишком уж рьяно. Сегодняшней целью был обыск дальнего от входа угла – ибо хижина битком набита, тут за пару часов всего не осмотреть, а торопиться будущий островной король не собирался.
Опустившись на корточки, Люц принялся методично осматривать закрытые дощатыми крышками ящики и поросшие паутиной банки. В самом углу, в нескольких шагах от изголовья постели, стояло в ряд около тридцати пустых бутылок, закрытых пробками, в каждой из которых лежал листок бумаги. Нет, это не карты сокровищ. И вообще не карты. Это короткие записки игроков тихушников, будущих бедокуров, всепролазов, хитрецов и шпионов. Люц знал о широко известном состязании игроков-новичков, называющемся «проникни ночью в лавку старьевщика Яслей Акальроума и оставь в углу бутылку с запиской с твоим игровым ником». Да, не такой уж великий, по сути, подвиг – пробраться под покровом ночи к наглухо напившемуся мужику и оставить там бутылку. Но на начальных уровнях персонажа – это настоящий подвиг, ибо игровая система не слишком потворствует воришкам. Не сам торговец очнется – так соседская собака шум поднимет, либо делающий обход стражник засечет злостного нарушителя закона. Поэтому сей поступок по праву считался хоть и мелким, зато знаковым для тех, кто начинал «темный» путь с Яслей Акальроума. В каждых Яслях имелось подобное состязание. Самое старое и самое опасное – в Яслях города Альгоры.
Трогать бутылки с фиксацией подвигов Люц не стал, лишь отодвинул грязную и большую бутыль, нечаянно стерев с нее густой слой пыли. На лежащем внутри листке грубой бумаги было начертано «Шепот был здесь!».
– И шепот был тих – произнес Люц, ничуть не снижая голоса. Более не обращая внимания на давние достижения игроков, он развернул первый сверток.
Безрукавка меховая… поеденная молью… дырявая… хлам.
Следующий сверток.
Платок женский. Поеденный молью нещадно. Дырка на дырке. Полный хлам…