Хроники ада
Шрифт:
– Пространственный портал, – пояснил Нагаев. – Слышали о таком? Идешь в одно место, попадаешь в другое. Наша земная наука над такой задачкой давно бьется, а Зона шутя решает.
– Мгновенное перемещение в пространстве? Фантастика, конечно…
– А здесь все фантастика.
– Но вы мне тогда объясните, – наседал Стеблов. – Вот мы когда этому чудищу чуть в пасть не влетели, мы тогда где находились? Уже в Зоне, а потом переместились в пространстве? Или мы чудовище на границе встретили, а потом «р-раз!» – и влетели в Зону, но уже около
– А не один хрен тебе разница, старшина? – спросил Лукич.
– Разница есть, – сказал Нагаев. – Михалыч правильно копает. Не могли мы до Зоны в пространстве переместиться. Значит, мы границу на скорости пересекли. И быть бы нам в брюхе у Левиафана, мутанта этого, если бы Лукич штурвал не вывернул. Вот тогда мы в этот портал и влетели. Хотя теоретически возможно допущение, что портал находится непосредственно на границе Зоны. И угодили мы в него в тот момент, когда катер бросило в камыши. Так или иначе, спасла нас реакция Лукича. Живы будем, каждый из нас перед ним проставиться должен.
– Да не помню я, чтобы штурвал вертел. – Лавры спасителя Лукича явно тяготили. – Оцепенел я тогда до состояния бревна.
– На все воля Аллаха, – вдруг тихо произнес Закир.
И тема закрылась как бы сама собой.
А правда, чего гадать? Пространственный портал, значит, пространственный портал. А кому не нравится объяснение, пусть считает, что это воля Аллаха. Лично Коляну было до фени. Ни в каких богов он никогда не верил, а в физике со всеми ее пространственными и временными аномалиями запутался еще в школе.
Его беспокоило другое. Он потихоньку начинал жалеть, что ввязался в эту авантюру с Лунным Цветком. И не поймешь ведь по чьей вине ввязался. И чего его тогда в ту «хрущобу» понесло? Сегодня вон суббота. Кувыркался бы сейчас на кровати с крутобедрой Маринкой, потом бы пил кофе с гренками на кухне.
А еще его беспокоила рука. Нет, не раненое плечо, о нем он почти и не вспоминал, а запястье правой руки. Раздеваясь у костра, после того как они выбрались из камышей на берег, Варнаков увидел на запястье слабый ожог. Круглый такой, но не сплошной, а пунктиром – будто его «брызгами» прижгло. Колян подумал и перецепил браслет на левую руку. А узкий браслет Вафиды он продолжал держать в нагрудном кармане своего разгрузочного жилета. Не выбрасывать же? И отдать некому. Ах, Вафида, Вафида…
Поднявшись на взгорок к уже знакомой поляне, они двинулись в направлении деревни. Сразу же выстроились в цепочку: Варнаков вел группу, Лукич замыкал. Стеблов пристроился за Коляном.
По прямой линии до крайних домов Берди было около двухсот метров. Но за поляной оказался неглубокой овраг, ранее скрытый кустами можжевельника. Варнаков остановился на обрыве и посмотрел вниз. Там змеился мутный ручей. Он вытекал из-за крутого глинистого откоса, где овраг делал резкий зигзагообразный поворот.
– Будем спускаться? – Михаил стоял рядом, наклонившись к впадине. – Вон там вроде не очень круто. Вон, где промоина.
– Отойди, – тихо попросил
– Что?
– Отойди назад на пару шагов. Я же тебя не звал. Забыл инструктаж?
– Подумаешь. Ты же здесь стоишь, значит, безопасно.
– Ну как хочешь.
Овраг и ручей – плохое место, сулящее ловушку. И глинистый склон – тоже не подарок. К тому же – сырой и скользкий. Ночная гроза, похоже, бушевала и здесь. Хотя к тому времени, когда они выбрались на берег через камыши, дождь уже не шел. Ну это – не так важно, по поводу дождя. Главное, что мокрая глина… Стоп. Так был ли здесь все-таки дождь?
На берегу протоки было сухо. Они быстро развели костер. Солнце уже тогда хорошо прогревало… Да, листва была сухая. И по поляне они сейчас шли по сухой траве – аж потрескивало под ногами. Так почему глина такая сырая, словно слизью покрытая?
– Ручей уже метра, – сказал Стеблов. – Спустимся, вдоль ручья пройдем и дальше где-нибудь выберемся. Здесь, наверное, везде промоины.
Он поднял с земли булыжник и швырнул в воду. Тот шлепнулся звонко, подняв брызги.
– Нормальная вроде вода… Так что, спускаемся?
«Сдалась ему эта вода, – подумал Колян. – Запугал его Лукич. Теперь Михалыч на воду дует. Пуганый заяц куста боится… Чего это меня на пословицы понесло? С другой стороны, в Зоне даже тени надо бояться. Как в народе говорят, лучше перебздеть, чем недобздеть. А Михалыч, похоже, законов Зоны еще не усвоил».
Варнаков продолжал смотреть на ручей и лишь благодаря этому засек момент, когда правее, там, где торчали ботинки Михаила, поехала вниз почва. Стеблов вскрикнул. Колян схватил его за капюшон ветровки, одновременно, по наитию, отпрыгивая назад.
И вовремя! Кусок берега, на котором они только что стояли, обвалился, увлекая за собой Стеблова. Тот покатился на спине и уже очутился бы ногами в ручье, если бы Варнаков не держал его за капюшон.
Но Колян и сам оказался грудью на крутом, вновь образовавшемся, обрыве. Он даже не успел задуматься над тем, для чего попытался удержать Михаила – вода в ручье, несмотря на мутность, выглядела вполне естественно, – движение получилось инстинктивным. Так, на всякий случай схватился. И тут он заметил, как из-за поворота вываливается, подминая под себя ручей, поток густой зеленой жижи. «Зеленка»! И до нее оставалось метров пятнадцать.
Варнаков попытался подтянуть Михаила за капюшон и услышал потрескивание материи. Тяжелым оказался бывший старшина первой статьи! Колян ухватился второй рукой за плечо товарища и вдруг почувствовал, что сам начинает съезжать вниз. Мама родная!
– Эй, – крикнул Колян. – На помощь!
Изумрудного, обманчиво приятного цвета волна уже почти лизала берцы Стеблова, а он и не видел ее, елозя в глине. Он пытался встать на ноги, но они скользили, а сверху его тянули на себя руки Варнакова. Где уж тут встать?