Хроники ада
Шрифт:
– Не до места, а до основного ориентира. Это называется – привязка на местности, – сухо заметил Нагаев. – И пять – это только по прямой. А на Территории по прямой никогда не ходят.
Михаил присвистнул.
– А нельзя где-нибудь поближе высадиться? Ну чтобы срезать побольше?
– Нельзя, – буркнул Нагаев. Уже мягче добавил: – Тут береговая линия такая, что ближе никак не подплывешь. Кроме того, нужно учитывать условия маршрута по суше.
– А-а… – начал было Стеблов, но Колян крепко уцепил его за локоть и оттащил к окну.
Там прошипел,
– У Нагаева карта, понял? Он знает, куда и когда идти. Но при Лукиче в излишние подробности маршрута лучше не вдаваться. Ферштейн?
– Яволь, – отозвался Михаил.
– Я продолжу, – сказал Лукич. – Видите, от устья Тальменки, где мы сейчас находимся, до нашей условной точки на берегу всего ничего. Фактически по прямой пересекаем залив вот к этому мыску, а дальше идем вдоль берега до бухты и выбираем место для высадки. Путь несложный, если не считать патрулей. Но места все равно гнилые. Тут не разберешь – частично граница Зоны идет по берегу, частично по воде. Можно запросто вляпаться в «тухлятину». Особенно в темное время или рано утром, когда туман по берегу. Но мы именно в это время и пойдем.
– Почему? – спросил Стеблов. Колян непроизвольно покачал головой. Ну и дотошный, Михалыч, мужичок. Ему бы следователем работать.
– Потому что в светлое время идти нельзя. На водной поверхности далеко видать любое движущееся судно. Уфры наставили по берегам вышек и наблюдают оттуда в бинокли. А еще вертолеты периодически барражируют. Если заметят, что лодка или катер подошли к границам полосы отчуждения или Зоны, сразу высылают патруль. А то и с вертолета могут обстрелять.
– А в Зону патруль может сунуться?
– В Зону нет. Их задача – охранять границу. Периметр, короче. Территорией занимается спецназ военной полиции. Я правильно понимаю? – Лукич взглянул на Коляна. Нагаев представил Варнакова как «белого» сталкера, и Лукич, судя по всему, потихонечку его прощупывал.
– Да, верно. Это функции «полицаев», – сказал Колян. – Если тебя, Михалыч, интересует, погонится ли за нами спецназ, заметив, как мы проникли в Зону, то отвечу так: «Погонится, если получит задание». И тогда нам придут кранты – эти ребята, что волкодавы. Но для посылки спецназа надо, чтобы нас идентифицировали как особо опасных придурков. Например, наркокурьеров. Или контрабандистов, которые тащат какие-то ценные артефакты. Даже не столько ценные, сколько опасные, категорически запрещенные к выносу. К примеру, «смерть-лампу». Или «студень». А по поводу любой гопкомпании, нарушившей границу, спецназ не поднимут.
– Я бы вертолет послал, – сказал Стеблов. – И сверху скоренько накрыл нарушителей.
– Можно и послать. Да только от вертолета легко спрятаться – тут же, считай, тайга. Кроме того, «вертушки» летают лишь по специальным трассам. Например, по маршрутам тех же «калош». И предназначены, в первую очередь, для спасательных операций. И не могут сесть в любом месте. Ту же «плешь» с воздуха никак не определишь. Так что для нас самое важное не вляпаться на подступах к Зоне. А уже на территории: закон –
– Есть, – сказал Михаил. – Я не понял, мы высаживаться будем на территорию Зоны или на обычную землю?
– На обычную, – ответил Лукич. – Я же говорил, что там четкой границы нет: мол, вот здесь суша и Территория, а здесь нормальная вода. Чересполосица. Местами территория Зоны цепляет пространство Бердского залива, как бы вдаваясь туда. Ну а местами остаются участки нормальной суши, к которой можно подойти по чистой воде. Мы их называем «пятаки».
Давайте определяться, когда пойдем. Я предлагаю выйти в темноте под утро.
– Час сталкера, – одобрительно кивнул Нагаев. – Поддерживаю.
– Именно. Патрули носом клюют, и видимость плохая. Пока пересечем залив и подплывем к месту – начнет светать.
– Лично я бы двинул сегодня, – сказал Варнаков. – Ближе к темноте. Да, ночевать на «пятаке» не комильфо. Зато есть эффект неожиданности. Да и на хуторе задерживаться нежелательно.
Он покосился на Стеблова.
– Я против, – сказал тот, пряча взгляд от Коляна. – Вдруг мы в темноте угодим в эту самую, в «тухлятину». Давайте уж лучше с утра.
Варнаков хмыкнул, но промолчал. То, что Михалыч мандражит перед Зоной, ему стало понятно еще после встречи с муляжами.
– А мне все равно, – сказал Закир. – Все в воле Аллаха.
Колян, набычившись, исподлобья окинул взглядом присутствующих. Он оказался в абсолютном одиночестве, но это еще ничего не решало. Желваки играли на небритых щеках. Он чувствовал, что прав. Чувствовал – и точка!
– Я считаю, что лучше отправиться сегодня вечером.
– Коля, – мягко произнес Нагаев. – Резоны в твоем предложении есть. Но есть и минусы. Надо ведь еще и собраться как следует. Дорога может оказаться тяжелой.
Варнаков уперся кулаками в стол, посопел. «Ни дать ни взять артист Ульянов в роли маршала Жукова, – подумал Нагаев. – Только помоложе».
– Ладно, – сказал Колян. – А как насчет оружия? У нас есть четыре пистолета, но неважно с патронами. И хотелось бы чего-то помощней.
– В каком смысле? – спросил Лукич. – Пулемет, что ли?
– Хотя бы АКС.
– У меня есть дробовик и нарезной «Сайга». Остальное – только если завтра. И патроны тоже. Если подождете…
Стеблов приоткрыл рот, но Колян резко бросил:
– Нет. Обойдемся этим.
– Вот что еще, – сказал Лукич. – Одеты вы – не совсем подходяще. Комбинезоны и обувь я вам организую. У меня разные есть – для туристов, так сказать.
– У меня нормальная ветровка, – возразил Нагаев. – Я к ней привык.
– Нормальная – за грибами ходить. А ствол свой куда положишь?
– Я его в рюкзак пока убрал, – смущенно сказал старик. – Чтобы не мешался. А то он в бок колотит.
– Вот-вот. – Лукич ехидно ощерился, обнажив прокуренные зубы с двумя золотыми фиксами. – Джеймс Бонд хренов. У меня костюмы по уму – со всеми прибамбасами, включая антипригарное покрытие. – Он хмыкнул.