Хроника гениального сыщика

Как, вы еще не знаете гениального сыщика Рябова и меня, его верного оруженосца, акушера 2-го разряда, Петра Кускова?!

А ведь это именно мы спасли от заката Европу, раскрыли в центре Москвы зловещий пингвиний заговор, избавили папу римского от террориста-бомбиста, получили в подарок сигару от самого Фиделя Кастро и узнали, сколько у Гришки Распутина было чёрных котов.

Да мало ли еще что?!

Сблизившись с нами, вы с дивной легкостью побываете в джунглях, на огнедышащих

вулканах, в пропеченных солнцем пустынях…

Космос, смертоносные метеориты, обледенелые планеты…

Впрочем, я, кажется, увлекся.

О пагубных метеоритах и ледяных мирах в моей книге нет ни слова.

Однако, если кому-то нужен космос или, скажем, искусство свиноводства, то и читайте, пожалуйста, соответствующие фолианты.

А пока же плотно держитесь за нами!

Даже если на вас напал зловонный монстр, кровосос граф Дракула, какой-нибудь подлец-марсианин, – не переживайте…

Если вас ограбили, похитили, отдали в рабство…

Без паники!

Не ведающий поражений сыщик Рябов и я, акушер Кусков, придём вам на помощь.

Так что, не мандражируйте.

В путь!

– Петя, а не пора ли нам отдохнуть? – сыщик Рябов до хруста развел могучие плечи.

– Так сказать, оттянуться на всю катушку? – сощурился я, акушер второго разряда, Петр Кусков.

– Именно.

Я вскочил и мускулисто заходил вдоль и поперек персидского ковра:

– Ну, что ж, я готов. Гильдия акушеров этого не запрещает. А я, если вы не забыли, потомственный акушер. Повитуха, только мужского рода.

– Да, помню я, помню, – отмахнулся Рябов. – Как вам идея отправиться в круиз по Средиземному морю? Я видел в метро рекламу. Теплоход «Надежда».

Я подошел к кровати и вытащил из-под нее свой пятнистый рюкзак:

– Отлично! Как знать, быть может, именно в этом круизе я отыщу свою вторую половинку. Какую-нибудь дамочку голубых кровей. Сорок лет шляться холостым – не шутка. Тем более, то и дело принимая внезапные роды.

Сыщик с симпатией взглянул на меня:

– Тогда чего же мы медлим?

– Рябов, я и сам не пойму!

Теплоход «Надежда» оказался лучше, чем мы предполагали. Надраенные до солнечного блеска медные леера. Десяток казино. Русская, финская и турецкая бани. А какие сексапильные бортпроводницы? Все сплошь в мини-юбках… Груди! Талия! Бедра! Я просто затрепетал от эротического восторга.

Судно тяжко отчалило от пропыленного цементными заводами Новороссийска. Первый порт захода – Стамбул.

Приятной неожиданностью для нас с Рябовым стало то, что теплоход сплошь был заселён российским дворянским обществом. Сливки державы праздновали какой-то знаковый юбилей, поэтому с мудрой помпезностью, в полном составе, отправились в вояж.

Кого

тут только не было?! Графы и графини, бароны и баронессы, маркизы и даже великие князья. От блистательного изобилия титулов голова шла кругом.

На обеде к нам с Рябовым за столик подсел сам великий князь Владимир Чугунов и баронесса Анжелика Хрюкина. О, как они умели держать вилки и, особенно, ножи для разделки омаров! Вкушали, не чавкая. Пили, не захлёбываясь. И при этом, смотрели таким гордым взглядом! Ястребиным.

– Учитесь, Петечка, – Рябов толкнул меня под столом острой коленкой. – Вы даже паюсную икру умудряетесь слизывать со среднего пальца.

Он мог бы и не упоминать этого. Я и так пялился на своих соседей во все зеницы. Заметив мое повышенное внимание, Анжелика Хрюкина густо покраснела, а затем мучительно подавилась индюшачьей костью.

И вот мы в Стамбуле. Мимо плывут минареты, православные храмы, хрустальные отели. Одухотворенно завывает муэдзин. Над головой мелькнула бетонная дуга моста, соединяющего Европу с Африкой. Или с Азией… Я точно не в курсе.

На вечер были назначены великосветские танцы и конкурс караоке с заманчивыми призами. Десять плюшевых коров различной масти. Пегие, в яблоках, в пастельных тонах…

Танцы прошли «на ять». Сразу почему-то вспомнился первый бал Наташи Ростовой. Все весело, пафосно и слегка глуповато. Потом все господа шаловливой ватагой повалили в концертный зал состязаться в караоке.

Первую корову выиграл наш добрый знакомый, великий князь Владимир Чугунов. Вторую, побагровев от натуги (пеструха весила не меньше пуда), потащила к себе в каюту баронесса Анжелика Хрюкина. До этого она с блеском исполнила песню «На братских могилах не ставят крестов».

Потихоньку-полегоньку разошлись и остальные восемь буренок.

Мы с Рябовым тоже рискнули. Увы, у нас не оказалось ни голоса, ни слуха. Со сцены мы возвращались под свист, улюлюканье, даже недвусмысленные плевки… и с пустыми руками.

С досады я готов был рвать кудри на своей голове. И голову же посыпать пеплом. Если бы он (пепел!) оказался рядом.

– Да успокойтесь, Петенька, – потрепал меня за плечо инспектор. – Приплывем в Россию, я вам подарю живую корову. Каждый день будете с парным молоком.

Я мужественно усмехнулся.

– Молоко обожаю…

А утром весь корабль был сражен ужасной вестью. Баронесса Анжелика Хрюкина задушена черной шелковой ленточкой в своей постели. Причем ни деньги, ни фамильные бриллианты не тронуты. Пропала лишь плюшевая буренка пегой масти.

– Бурёнкофил? – зорко сощурился я, акушер второго разряда, Петр Кусков. – Новейшая разновидность маньяка?

– Вы полагаете? – Рябов достал из рундука серебряный портативный саксофон и заиграл печальную турецкую мелодию. – Пока еще преждевременно делать выводы. Ситуация не созрела.