Хромированные сердца

Флибер Андрей

Скомканные салфетки покрывают столик, когда я заканчиваю. Официант даже принёс новые.

Саша сидит с мокрыми глазами, закрывая ладонями рот. Он молчит и это хорошо, мне нужно прийти в себя.

– Как давно это было?

– Три года назад.

– Так давно?

– Ну да, как ты мог не знать, если такой близкий друг? – Откуда-то во мне появляется злость.

Его

взгляд становится таким, словно я влепила ему пощёчину.

Мне становится стыдно.

– Мы сильно поссорились. – Он опускает голову и разглядывает свои руки. Красивые длинные пальцы. – Уже лет пять прошло.

Он вытирает глаза.

– Я так скучал по ней.

– А чего ж не позвонил её раньше? – Я снова чувствую злость.

– Гордость. – Горько улыбается он. – Ждал, что она сделает первый шаг. А почему у тебя её телефон?

– Я взяла его себе, после её смерти, на память. Все её вещи остались в Танжире.

– Спасибо, что встретилась со мной, для меня это многое значит. – Он берёт мои руки в свои и меня снова бросает в жар.

Я иду домой и все мои мысли о Саше. Даже непривычно, что я испытываю симпатию к парню. Этого не было так давно. Словно снова разнашивать новую обувь. Ну вот, мне понравился парень, а даже рассказать некому.

(Кое-кому есть)

И правда.

Я спускаюсь под мост и ты всё так же там. Одинокая, грустная

(Мёртвая)

Мёртвая.

– Привет. – Я сажусь подальше от неё. Запах стал ещё сильнее, но пока что это не вонь, а просто душок. – Как дела?

Дела у неё неважно. Всё лицо и руки покрылись огромными красными волдырями.

– Я вижу. – Говорю я. – А я познакомилась с парнем и он мне нравится. Ну, он вообще-то бывший парень моей сестры, которая умерла. И мне стыдно даже, как будто я украла что-то у сестры, звонил-то он ей.

Слёзы подкатывают к горлу. Я рассказываю ей, как я любила сестру, как смотрела на неё в гробу и не могла узнать. И мне было страшно. Мне казалось, что это был другой мёртвый человек, который прикидывается моей сестрой. Она не могла стать вдруг такой маленькой и сморщенной. А потом когда гроб стали опускать, я всё ещё ждала, что это окажется какой-то шуткой и она, ну, просто типа сильно заснула. Чем глубже в яму она опускалась, тем острее я чувствовала как мир вокруг становится теснее. Как вместе с ней уходит что-то изнутри меня, воспоминания, места, которые теперь тоже будут пустыми. Словно сам её дух уходил из этих мест и лишал их красок и эмоций. Когда могильщики стали засыпать гроб, я поняла что больше её не увижу и это было шокирующее новое ощущение. Я БОЛЬШЕ НЕ УВИЖЕ ЕЁ НИ-КО-ГДА.

Я рыдаю, закрыв лицо руками. Я размазываю тушь по щекам. Мёртвая девочка теперь кажется ещё грустнее, будто она грустит теперь ещё и за меня. Но мне становится намного легче. Никому из живых я не рассказывала об этом, мне трудно открываться людям. Не хочется вываливать на них свои проблемы.

– Спасибо что выслушала. – Говорю я покойнице и вдруг чувствую на себе взгляд. Колющее чувство на шее.

Я смотрю по сторонам, но никого не вижу. Мне становится страшно и я ухожу.

Вечером по телевизору показывают объявление о пропавшем человеке, женщине.

Ты

такая улыбчивая на фото, что я не сразу тебя узнаю. В жизни ты была ещё красивее, чем я представляла. На фотографии у тебя скромная улыбка и даже в жизни у тебя были виноватые глаза. Ты пропала неделю назад. Оказывается ты жила не так и далеко от меня. Но я никогда тебя не видела. Может мы учились в одной школе? Обе стояли в одной очереди в магазине? Общались с одними и теми же мальчиками? В электричке ездили на одном кресле? Ты пропала без вести. Тебе девятнадцать. И тебя звали Ольга.

– Ольга. – Говорю я пустой комнате и мне становится страшно. Но ночью я сплю так спокойно, как не спала уже давно.

Поезд рассекает стену дождя. Тучи разрезают стрелы молний и гром оглушающе катится над полями. Такое чувство, что молнии вонзаются прямо в землю. В поезде уютно и тепло, правда слишком влажно и бабки начинают пованивать. Дай боже я умру раньше, чем стану ароматной кошёлкой. Струйки дождя стекают по окну, переплетаясь между собою. Стекло холодное и успокаивающе. Я прислоняюсь к нему лбом и немного дремлю. Электричка останавливается и я открываю глаза. На перилах перрона сидят несколько мокрых воробьёв, распушив перья.

Гроза всегда успокаивает меня и уносит воспоминаниями в глубокое детство. Гром был таким диковинным зверем. А грохот дождя по тонкой крыше коридора немного пугал. Словно он нападал на дом, пытаясь пробиться внутрь. Я специально выбегала в коридор, чтобы его послушать. Грохот становился таким громким, что занимал собою весь мир. Иногда я успевала залезть на чердак. И там, среди запаха сухих кукурузных початков и теплого сумрака, я замирала в полном восторге, когда канонада дождя обрушивалась на мир вокруг. Я подползала к крошечной стеклянной двери чердака и смотрела как ветер нёс полосы дождя над полями и дорогами. Как капли дождя взбивали густую сухую пыль на обочине дороги, словно тесто.

Голос объявляет мою станцию и я выхожу. На платформе маленькая девочка радостно визжит и подставляет под дождь ладошки, пытается поймать капельки. Она идет, держа маму за руку, и прыгает по лужам. Её смех заражает жизнью всё вокруг. Когда-то и я была девочкой и умела просто радоваться дождю.

Я иду под ливнем и капли на моём лице смешиваются с моими слезами, стекая по щекам.

Мама всегда говорила «Как из такого жизнерадостного и улыбчивого ребёнка могла вырасти ты?»

«Росли умными – выросли глупыми»

Слёзы душат меня. Я дрожу, но не от холода. Ласковый летний дождь пытается смыть мою печаль, но, получается только смыть косметику.

(Тебе нужно выговориться)

Я подхожу к мосту и спускаюсь под его свод. Здесь душно и сильный запах сразу бьет в нос.

Ты сидишь такая же грустная и одинокая, и

(Мёртвая)

мёртвая.

Но сегодня в тебе что-то изменилось. Это так странно и так маняще.

(Как она могла измениться? Она же мёртвая!)

Но ты и правда выглядишь иначе. Я морщу нос и подхожу ближе. Ты стала больше. Лицо и руки набухли, кожа позеленела, язык свисает изо рта. Тебе точно стало смертельно скучно торчать тут целыми днями. Из носа сочится розоватая пена. И добавился новый запах, более знакомый. Это твои испражнения вытекают наружу.