Хромая судьба
Шрифт:
Диана в вестибюле говорила по телефону. Виктор прислушался.
– Нога!.. Да. Раздроблена кость… Хорошо… Ладно… Скорее, мы ждем.
Сквозь стеклянную дверь Виктор увидел, как она повесила трубку и побежала вверх по лестнице. Что-то у нас в городе стало с мокрецами нехорошо. Возня какая-то вокруг них. Что-то они стали всем мешать, даже директору гимназии. Даже Лоле, вспомнил он вдруг. Кажется, она тоже проходилась насчет них… Он поглядел на мокреца. Мокрец смотрел на него.
– Как вы себя чувствуете? – спросил Виктор. Мокрец молчал. –
– Не орите, – сказал мокрец. – Я слышу.
– Больно? – сочувственно спросил Виктор.
– А как вы думаете?
На редкость неприятный человек, подумал Виктор. Впрочем, бог с ним – встретились и разошлись. А ему больно…
– Ничего, – сказал он. – Потерпите еще несколько минут. Сейчас за вами приедут.
Мокрец ничего не ответил, лоб его сморщился, глаза закрылись. Он стал похож на мертвого – плоский и неподвижный под проливным дождем. На крыльцо выскочила Диана с докторским чемоданчиком, присела рядом и стала что-то делать с покалеченной ногой. Мокрец тихонько зарычал, но Диана не произносила успокаивающих слов, какие обычно говорят в таких случаях врачи. «Тебе помочь?» – спросил Виктор. Она не ответила. Он поднялся, и Диана, не поворачивая головы, проговорила: «Подожди, не уходи».
– Я не ухожу, – сказал Виктор. Он смотрел, как она ловко накладывает шину.
– Ты еще понадобишься, – сказала Диана.
– Я не ухожу, – повторил Виктор.
– Вообще-то ты можешь сбегать наверх. Сбегай, хлебни чего-нибудь, пока есть время, но потом сразу возвращайся.
– Ничего, – сказал Виктор. – Обойдусь.
Потом где-то за пеленой дождя зарычал мотор, вспыхнули фары. Виктор увидел какой-то джип, осторожно заворачивающий в ворота. Джип подкатил к крыльцу, и из него грузно выбрался Юл Голем в своем неуклюжем плаще. Он поднялся по ступенькам, нагнулся над мокрецом, взял его руку. Мокрец глухо сказал:
– Никаких уколов.
– Ладно, – сказал Голем и посмотрел на Виктора. – Берите его.
Виктор взял мокреца на руки и понес к джипу. Голем обогнал его, распахнул дверцу и залез внутрь.
– Давайте его сюда, – сказал он из темноты. – Нет, ногами вперед… Смелее… Придержите за плечи…
Он сопел и возился в машине. Мокрец снова зарычал, и Голем сказал ему что-то непонятное, а может быть, выругался, что-то вроде: «Шесть углов на шее…» Потом он вылез наружу, захлопнул дверцу и, усаживаясь за руль, спросил Диану:
– Вы им звонили?
– Нет, – ответила Диана. – Позвонить?
– Теперь уж не стоит, – сказал Голем, – а то они все законопатят. До свидания.
Джип тронулся с места, обогнул клумбу и укатил по аллее.
– Пойдем, – сказала Диана.
– Поплывем, – сказал Виктор. Теперь, когда все кончилось, он не чувствовал ничего больше, кроме раздражения.
В вестибюле Диана взяла его под руку.
– Ничего, – сказала она. – Сейчас переоденешься в сухое, выпьешь водочки, и все станет хорошо.
– Течет, как с мокрой собаки, – сердито пожаловался
Диана устало вздохнула.
– Да ничего здесь особенного не произошло. Не надо было фонарик забывать.
– А капканы на дорогах – это у вас в порядке вещей?
– Бургомистр ставит, сволочь…
Они поднялись на второй этаж и пошли по коридору.
– Он сумасшедший? – осведомился Виктор. – Это же уголовное дело. Или он действительно сумасшедший?
– Нет. Он просто сволочь и ненавидит мокрецов. Как и весь город.
– Это я заметил. Мы их тоже не любили, но капканы… А что мокрецы им сделали?
– Надо же кого-то ненавидеть, – сказала Диана. – В одних местах ненавидят евреев, где-то еще – негров, а у нас – мокрецов.
Они остановились перед дверью, Диана повернула ключ, вошла, и зажегся свет.
– Подожди, – сказал Виктор озираясь. – Куда ты меня привела?
– Это лаборатория, – ответила Диана. – Я сейчас.
Виктор остался в дверях и смотрел, как она ходит по огромной комнате и закрывает окна. Под окнами на полу темнели лужи.
– А что он здесь делал ночью? – спросил Виктор.
– Где? – спросила Диана, не оборачиваясь.
– На тропинке… Ты ведь знала, что он здесь?
– Ну, понимаешь, – сказала она, – в лепрозории плохо с медикаментами. Иногда они приходят к нам, просят…
Она закрыла последнее окно и прошлась по лаборатории, оглядывая столы, заставленные приборами и химической посудой.
– Гнусно все это, – сказал Виктор. – Ну и государство. Куда ни поедешь – везде какая-нибудь дрянь… Пошли, а то я замерз.
– Сейчас, – сказала Диана.
Она взяла со стула какую-то темную одежду и встряхнула ее. Это был мужской вечерний костюм. Она аккуратно повесила его в шкафчик для спецодежды. Откуда здесь костюм? – подумал Виктор. Причем какой-то знакомый костюм…
– Ну вот, – сказала Диана. – Ты как хочешь, а я сейчас залезу в горячую ванну.
– Послушай, Диана, – сказал Виктор осторожно. – А кто был этот… с таким вот носом… желтолицый? С которым ты плясала…
Диана взяла его за руку.
– Видишь ли, – сказала она, помолчав, – это мой муж… Бывший муж.
3. Феликс Сорокин
Приключение
С вечера я не принял сустак, и не потому что забыл, а как-то осенило меня, что сустак нельзя запивать спиртным. И поэтому с утра я чувствовал себя очень вялым, апатичным и непрерывно преодолевал себя: умывался через силу, одевался через силу, прибирался, завтракал… Коньяку осталось больше половины, и, наверное, «Салюта» на стакан хватило бы, я поколебался, не опохмелиться ли мне, однако тут же, очень некстати, вспомнил, что главным признаком алкоголизма нынешние врачи полагают синдром похмелья, и похмеляться не стал. Боже мой, подумал я, как это хорошо, что нет надо мной Клары и что я вообще один!