Хром
Шрифт:
Что он сделал? Я слышала про такое. Лишь немногим удавалось постичь искусство вызывать у противника паралич, надавливанием на определённые нервные точки. Вероятно, именно так Хром и отключил Блэра.
Господи, этому Воину даже не нужно меня связывать — он знает другие методы!
Хром добился своей цели и усмирил меня, и теперь может взять, не встречая сопротивления. Так же, как Блэр. Моя судьба повторяется.
Хром несёт меня на кровать, а я лихорадочно дышу. На большее я не способна, хотя внутренне кричу и пытаюсь бороться.
— Успокойся, кошечка. Я не сделаю тебе больно. Поверь мне наконец. — Хром гладит меня по голове и выпрямляется. — Ты слишком худенькая. Ты должна есть, тебе нужна энергия. — Я слышу, как он делает что-то в ванной, затем возвращается с инъекционным пистолетом и тюбиком крема. О боже, что он собирается делать?
Хром прикладывает шприц к моей шее, вновь поглаживая меня по голове:
— Это инъекция-стимулятор для Воинов. Думаю, тебе она нужнее, чем мне. — Когда он выдавливает вещество, я лишь короткое время чувствую боль, пока жидкость проникает мне под кожу.
Хром откладывает шприц и смотрит на меня:
— Скоро ты почувствуешь себя лучше.
И правда, по моей шее разливается тепло и распространяется по всему телу. Голова становится лёгкой, всё вокруг кружится, мне кажется, что я парю. Мне хорошо, я почти счастлива. Низ живота пульсирует, соски напрягаются. Проклятье, что это была за ерунда? Он хочет заставить меня испытывать желание?
Хром держит перед моим лицом тюбик с кремом и откручивает крышку.
— Теперь я смогу спокойно тебя подлечить, не опасаясь, что ты откусишь мне ухо.
Он собирается меня… лечить? Воин? Это, должно быть, шутка!
Хром выдавливает себе на указательный палец крем и осторожно смазывает им одно место на ключице. Туда тоже укусил меня Блэр. Мазь приятно охлаждает, покалывая кожу. Затем он распределяет мазь по ссадинам на запястьях и лодыжках. Там охлаждающий эффект также приносит облегчение.
Затем он намазывает крем на мою обнажённую грудь.
Моё дыхание ускоряется, когда его слегка огрубевшие руки круговыми движениями массируют её. Большими пальцами он водит по соску, делая его ещё твёрже. Это так приятно, и даже возбуждает меня. Нет, я не хочу этого!
Хотя мой разум сопротивляется, тело реагирует совершенно иначе. Это всё чёртов стимулятор!
Похоже, Хром замечает моё возбуждение. Серьёзным тоном он говорит:
— Это побочный эффект, из-за него я тоже всегда становлюсь озабоченным. Он скоро пройдёт.
Его глаза искрятся? Он думает, это смешно? Как только я снова смогу ясно мыслить, и паралич пройдёт, я его… Между ног появляется восхитительное тянущее ощущение.
Посмотрим, что из этого всего выйдет. Возможно, другие рабыни правы, и есть Воины, которые обращаются с нами хорошо. Быть может, я смогу использовать это в своих целях.
Хром сдвигает уцелевшую бретельку с плеча, чтобы позаботиться
С одной стороны, я чувствую облегчение, с другой — меня берёт досада. Я хочу ему нравиться… что, опять же, происходит под влиянием этой проклятой инъекции, которая одурманивает мозг.
Пока Хром меня лечит, я разглядываю его. Внезапно он перестаёт казаться мне злым демоном. Огненно-рыжие волосы едва ли выглядят устрашающе, а щетина идеально подходит ему. И ещё эти ярко-зелёные глаза… На самом деле, он просто лакомый кусочек.
Чёртов укол!
Мои пальцы начинают подрагивать, в конечности возвращается жизнь.
Закончив с моей грудью, Хром спускается ниже, чтобы заняться синяками на бёдрах. Но когда он раздвигает мои ноги, я напрягаюсь. «Нет, я не хочу, чтобы он смотрел на меня! Там всё избито, всё болит».
Постепенно ко мне возвращается подвижность, и я с трудом откатываюсь в сторону.
— Твою мать, — бормочет Хром, проводит рукой по рту и кладёт крем рядом с моей головой. — Ты можешь сама в ванной её… ну… я… знаю, что он скотина, но…
Дрожа, я вздыхаю и закрываю глаза, потому что их жгут новые слёзы.
— Теперь ты знаешь, почему я хотела покончить с собой. Я больше этого не вынесу.
— Ты сильнее, чем думаешь. Он укрывает меня простынёй, и я чувствую, как он разваливается на кровати позади меня. — Этой ночью ты в безопасности. Я не причиню тебе вреда, кошечка.
Чем больше проходит паралич, чем сильнее меня снова охватывает гнев. Почему он постоянно называет меня кошечкой?
— Я не какое-нибудь мутировавшее животное, которые обитают под городом, — говорю я с вызовом.
— Ты ни разу не видела кошку, да? — спрашивает Хром, заправляя мне прядь волос за ухо.
Я качаю головой. Его прикосновение убаюкивает меня. Я чувствую бесконечную усталость, потому что уже несколько недель не спала нормально. И ещё я благодарна Хрому за крем. Позднее я воспользуюсь им, а сейчас хочу просто лежать.
— Это милые, маленькие комочки шерсти, очень ласковые и своенравные. — Уж не улыбается ли он, судя по голосу? У меня в груди становится тепло.
— Вот именно, — бормочу я. — Я совсем не такая.
— Своенравная уж точно.
Не милая, совершенно очевидно.
— Я не собираюсь это обсуждать, демон. Я хочу спать. — Хром отстаёт, слава богу.
Он фыркает:
— Демон?
Я распахиваю глаза. Проклятье, это слово само вырвалось. Внезапно с меня слетает весь сон.
Я поворачиваюсь к Хрому и собираюсь извиниться, но он просто лежит рядом со мной, подложив под голову согнутую руку, и лыбится.