Хром
Шрифт:
Пройдя бесчисленное количество дверей, которые выглядят одинаково, надзиратель даёт мне указание войти в одну светлую комнату.
— У вас три часа, — говорит он и замыкает дверь позади меня.
Комната гораздо больше, чем моя камера, и в ней есть настоящая кровать. Из окна с решёткой открывается вид на город. Перед окном стоит он. Он с улыбкой поворачивается ко мне.
— Кто вы? Вы не видели Воина, который хотел встретиться со мной? Его зовут Хром, — говорю
На нём низко сидящие на бёдрах джинсы и к ним белая футболка. Он выглядит таким обычным — совсем не как Воин, если бы не его могучее телосложение. Сквозь плотно облегающую ткань проглядывает каждый мускул.
— Хром? — Он проводит рукой сквозь огненно-рыжие волосы, приводя их в ещё больший беспорядок. — Никогда не слышал.
Я подбегаю к нему и оказываюсь у него в объятиях. Он держит меня крепко, и я прижимаюсь к его груди. М-м-м, как он пахнет. Благовониями и мужчиной.
— Я скучал по тебе, — шепчет он мне на ухо.
— Я по тебе тоже, — отвечаю я тихо. — Нас здесь подслушивают?
— Нет. Мне дорого стоило получить эту комнату. К счастью, в управлении работает мой бывший преподаватель.
Я упираюсь руками ему в грудь и немного отстраняюсь. Внезапно мне становится плохо, потому что из-за меня он потратился.
Он с улыбкой снова притягивает меня к себе
— Не смотри на меня так виновато, кошечка, ты стоишь каждого цента.
— Аву ты тоже всё время называл кошечкой? — спрашиваю я сама того не желая.
Его улыбка исчезает.
— Да.
Ему обязательно выглядеть таким несчастным? Это заставляет меня чувствовать себя виноватой. Кроме того, он выглядит уставшим. Под глазами тёмные круги, лицо кажется осунувшимся… но, может быть, мне это только кажется.
— Ты можешь называть меня так, я не против, — говорю я поспешно. Если Хрому удастся вытащить меня отсюда, он может называть меня как хочет.
Он наклоняет голову. О чём он думает? Может ли он видеть меня насквозь? У меня слегка сводит желудок оттого, что я использую его привязанность.
— Какие новости? — спрашиваю я. — Знаешь, ты устроил мне настоящую пытку. — Я только сейчас замечаю, что кроме кровати в комнате ничего нет. — Что это за комната?
— Это особая комната для посещений. Вообще-то, она не для рабынь, а для обычных заключённых.
Да, я понимаю, что Хром подразумевает под «особой». И это, вероятно, означает, что я снова должна сыграть на обольщении. Я же чувствую, как сильно он меня хочет, и если я не дам ему желаемое, он, вероятно, от меня откажется.
— Давай сядем? — Он выгибает бровь и взглядом указывает на кровать. На лбу у него блестит пот. Что с ним?
— Ты болен? — спрашиваю я и сажусь рядом с ним на матрас. Но ведь Воины никогда не болеют.
Хром
— Всего лишь небольшая слабость в ногах. Ничего драматичного, просто перестал делать уколы.
— При чём здесь уколы?
Он обнимает меня и понижает голос:
— Джекс рассказал мне, что в стимуляторах содержится вещество, которое вызывает зависимость.
— Ты снова видел Джекса?
— Да, под городом.
— А для чего в уколах нужно это вещество?
— Чтобы мы делали их регулярно. В состав входит возбуждающее средство, чтобы мы не стеснялись перед камерами и развлекали народ.
— Это ненормально, — шепчу я, сжимая руку Хрома. — Они больные на всю голову!
Его глаза сужаются:
— Я не хочу больше принимать ничего, что делает меня зависимым от режима. Отказаться от инъекций тяжело, и мне не хватает того чувства опьянения, но я выдержу.
Я слишком хорошо помню тот эффект. Я чувствовала себя словно на седьмом небе.
— Значит, у тебя своего рода наркотический абстинентный синдром. — Я вижу, что Хрому пришлось побороться и он преуменьшает значение этой борьбы. — Это было рискованно без медицинского наблюдения.
— Надо было отправиться в больницу? — спрашивает он с усмешкой.
Он прав, режиму об этом стало бы известно.
А может быть, это из-за меня Хром зашёл так далеко? Чтобы не наброситься на меня? Я же заметила, как сильно он сдерживал себя в прошлый раз.
Проклятье, я не хочу сейчас потерять его, я должна идти к своей цели. Мои шансы вырваться отсюда никогда не были выше, и если Саманте удалось… Когда Хром берёт меня за руку, мне хочется завернуться в мою тонкую рубашку с головой.
— Тебе не обязательно делать это, если ты не хочешь.
На мгновение я замираю и впиваюсь пальцами в ткань. Я с удовольствием обнималась бы с Хромом и разговаривала — не больше, но я не смею ему об этом сказать. После этого он уйдёт от меня и никогда больше не захочет видеть.
— Всё в порядке. — Я тяжело сглатываю. — Я хочу этого. Но сначала я хотела бы получить всю информацию. Я с трудом сдерживаю любопытство. Как ты догадался использовать электронную бумагу?
— Мы с Авой таким образом время от времени обменивались сообщениями.
Опять Ава, всегда только она. У меня в груди сжимается. Я что, ревную? К покойнице?
Хром укладывает меня на кровать, и теперь мы лежим на спине и держимся за руки.
— Там, снаружи начался настоящий ад: ищут Джекса и врачиху, повсюду развешены плакаты о поиске. Введён режим чрезвычайной ситуации. Они заклеймили Джекса государственным изменником, сочувствующим повстанцам. Кроме того, сенат распространяет слух, что повстанцы похитили Эндрю, сына сенатора Пирсона, но это не так.