Хризантема
Шрифт:
С облегчением откинувшись на сиденье, она вновь заговорила, уже легко, даже чуточку игриво:
— В конце концов, у нас нет выбора: все равно о девушке в пруду больше ничего нельзя узнать. Ни кто она, ни откуда… даже когда умерла, и то неизвестно.
— Нельзя узнать? — переспросил Кэнсё и, не удержавшись, смешно пошевелил двумя пальцами, прикрыв их другой ладонью.
«Антенна», — поняла Мисако и вздохнула с улыбкой:
— Я бы с удовольствием от нее избавилась. Ничего, кроме неприятностей, она не приносит… да все новые и новые.
— Что, еще были видения?
После
— Да, просто ужасные. Про моего мужа, его любовницу и наш рассыпающийся брак.
Монах смущенно почесал выбритую макушку.
— Мне не хотелось бы встревать в вашу личную жизнь.
— Я так или иначе должна с кем-нибудь поделиться, а кто, кроме вас, способен поверить? Так что, если вы, конечно, не возражаете…
— Вы можете рассказывать мне все, что считаете нужным, — быстро поклонился он. Еще одна бабочка коснулась крыльями ее руки, вселив в душу уверенность.
Мисако прикрыла глаза, собираясь с мыслями, потом начала свой печальный рассказ:
— Видите ли, сэнсэй, наш брак с Хидео не был традиционным. Мы поженились, потому что любили друг друга…
12
Ничто так не греет душу немолодого человека, как признание со стороны окружающих. Сразу проясняется взгляд, свежеет кожа… Так думала матушка Имаи, улыбаясь своему отражению в зеркале над умывальником и пощипывая щеки, чтобы вызвать румянец.
Великолепное настроение было следствием грандиозного успеха, который она имела на свадебном торжестве. Застенчивость помешала большинству присутствовавших дам встать и взять слово, однако матушка Имаи не колебалась ни секунды. Сразу после официальных речей она поднялась с места и завела песню — сильным, красивым голосом. Никому из гостей не досталось таких бурных аплодисментов, к которым присоединился даже сын, хотя дома она редко слышала от него слово похвалы.
А теперь в доме появился еще и европейский туалет, который специально купил Хидео, чтобы позаботиться о матери, о ее больном колене! С пятницы, когда туалет установили, матушка Имаи успела все уши прожужжать сестре, хвастаясь обновкой и тем, как изменился сын, каким стал внимательным.
Поехав провожать жену на поезд, Хидео вернулся домой только к вечеру. Он вошел в столовую, где мать смотрела телевизор, и торжественно водрузил на стол большой бумажный пакет — набор полуфабрикатов для праздничного обеда сукияки. Прежде сын никогда не ходил по магазинам, но сегодня он был так мил, так почтителен…
— Только для нас двоих, — весело подмигнул он матери, — как в старые добрые времена. Помнишь, как Папа любил готовить? Сегодня шеф-поваром буду я. Не возражаешь?
Она не возражала, она была в восторге. Они сидели за обеденным столом друг напротив друга, между ними стоял горшок с сукияки. Хидео поразил мать своими кулинарными способностями, точно угадав, сколько сахара и соевого соуса нужно добавить к мясу и овощам. Обед превратился в настоящую праздничную вечеринку с горячим сакэ, веселыми шутками и дорогими сердцу воспоминаниями об ушедших годах.
— Ах,
Такого поворота он не ожидал. То, что мать сама затронула нужную тему, было неслыханной удачей, упускать которую он не имел права. Хидео поспешно придал лицу уныло-траурное выражение.
— Ох, бедный ты мой, — всхлипнула матушка Имаи, откидывая со лба отбившуюся прядь волос. — Что ж ты до сих пор молчал?
Облокотившись на стол, он обхватил голову руками.
— Я… я не хотел тебя огорчать, мама. И потом, до последнего времени сам еще думал, что все наладится. Теперь я потерял последнюю надежду, наш брак рушится. Мы с Мисако больше не счастливы вместе.
Его слова болью отозвались в материнском сердце.
— Вот, значит, почему вы все время ссоритесь.
Еще больше подогревая ее сочувствие, Хидео издал горестный стон, достойный актера кабуки.
— Ну что ж, — тяжко вздохнула мать, — если так, ничего не поделаешь. Тогда, чтобы не дать угаснуть нашему роду, тебе придется кого-то усыновить. У твоего младшего кузена Йоши трое мальчиков, если хочешь, я с ним поговорю…
— Нет! — гневно воскликнул Хидео. — Никогда! — Он ударил кулаком по столу, тарелки жалобно зазвенели, на скатерть выплеснулась лужица соуса. — Я хочу иметь собственного сына, и я его получу! Я здоровый мужчина, с какой стати наша семья должна страдать из-за ущербности моей жены?
Матушка Имаи прищурилась.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Я разведусь с ней и женюсь на нормальной женщине! — бросил сердито сын.
Помрачнев, мать отодвинула чашечку с сакэ.
— Что такое? Ты собираешься развестись?
— Да, — решительно кивнул Хидео. — Я давно уже думал об этом, а теперь решил. Мы не подходим друг другу, наш брак был ошибкой.
— Ты с ума сошел! — воскликнула она, не веря своим ушам. Хмель быстро улетучивался. — Сам женился по любви, а теперь рассуждаешь об ошибках. Жена не машина, чтобы ее менять. Женятся на всю жизнь!
— Мама, пожалуйста, не оставляй меня, сейчас твоя поддержка мне очень нужна! — Хидео наклонился и нежно взял ее за руку. — Я уже нашел подходящую девушку, не делай нас обоих несчастными.
— Ах вот оно что! — взревела мать, отдергивая руку. — Ты хочешь развода, потому что завел себе какую-то девку!
— Она не девка!
— Еще чего! Нет и еще раз нет! В семье Имаи разводов никогда не было и не будет! Имей в виду, Мисако прекрасно знает о твоей подружке, однако ни словом не обмолвилась о разводе. Можешь спать с какой угодно шлюхой, а жена есть жена! Подумай, что скажет дядя!