Христос

Морозов Николай Александрович

Но вот в 377 году он заболел, а 1 января 378 года умер, и через 3 дня после этого, 4 января, мы видим в святцах собор 70 учеников под председательством «брата господня Иакова».

Каково стало положение действовавших его именем? Понятно — очень скверное. Многие из них наверно не хотели верить, что раз воскресший из мертвых и явный сын бога-Громовержца вдруг умер. Наверно ждали, что вот он скоро второй раз воскреснет и посрамит своих врагов, но дни проходили за днями, и тело начало истлевать.

К февралю неизбежно должен был начаться раскол. Старший брат «Великого Царя», к которому, по родовому быту того времени, должна была перейти его власть, никогда, конечно,

не веривший вполне в его божественное происхождение, помня общее детство, не имел другого выхода, как заявить, что учение о его бессмертии и всемогуществе была ошибка. А дальние верующие, которые не могли собственными глазами убедиться в печальном для них факте, должны были, наоборот, прийти к заключению, что в центре их теократической организации, произошла измена, и, естественно, возникла легенда об Иуде-предателе, центром которой стал его брат Иуда. Тезоименитства предателя Иуды «Жития Святых», конечно, не празднуют, хотя он и был апостол и исполнял лишь пророчества, но он раздвоился в Евангелии на Иуду, брата господня, и на Иуду-предателя, и день смерти первого вспоминается церковью. А другой брат, «августейший» первосвященник Петр, не видевший смерти брата, стал руководителем той фракции, которая признавала «Великого Царя» не умершим, а лишь вознесшимся на небо после того, как ему надоело нежелание многих из его собственных сторонников отречься от всех старых богов.

Так могли естественно возникнуть две первоначальные фракции христианского мира: иудеи (т.е. богославные), с одной стороны, и ортодоксы (т.е. православные) — с другой, и мы видим, что естественным родоначальником первых, по всей вероятности, был первый брат «Великого Царя», «Бодрствующий» (Григорий по-гречески), он же «Богословный» (Иуда по-сирийски); естественным родоначальником вторых — «Петр», которого находим и в «Житиях Святых», как брата Иисуса (стр. 164, братья Василия Великого).

Но этот брат не попал в таком звании в Евангелия, а был привит, как апельсинное дерево к лимонному, к старейшему сотруднику «Великого Царя» — Симону.

С этой точки зрения легче всего объясняется быстрое распадение христианского мира на «богославных» — иудеев, и православных — ортодоксов.

В то время как «иудеи», бывшие свидетелями естественной смерти «Великого Царя», выработали себе мессианское учение, ортодоксы с Петром во главе все еще ждали, что он воскреснет снова и явится к ним живой и невредимый. Повидимому, возвращение его ожидалось в 378 году на день воскресения из мертвых, т.е. на первое воскресение после первого полнолуния за весенним равноденствием, и за семь недель до этого был назначен всеобщий пост и мольба о возвращении. Обычай этот остался и до сих пор. Самым жгучим моментом была, конечно, пасха в 378 году. И мы должны представить себе, что произошло в умах, когда прошел и этот срок, бывший в 378 году в воскресенье 1 апреля, и когда ничего особенного в природе не произошло. Не отсюда ли ведет свое начало и обманная репутация этого 1 апреля, сохранившаяся до сих пор?

Оставалось для выяснения дела созвать главнейших вожаков тогдашнего христианства, которые, собравшись 30 июня в числе 12, решили, что «Великий Царь» не умер, а только вознесся на небо, и надо продолжать прежнее учение, ожидая его пришествия на следующий 379 год, когда пасхальное воскресение было 21 апреля. Потом все было повторено и третий раз в 380 году, когда пасхальное воскресение было 12 апреля.

Это была, на деле, только тройная прелюдия к первому Константинопольскому собору, созванному в 381 году, где и сформировался второй тезис «символа веры» о сыне божием:

«И во единого (верую) господа

нашего Иисуса Христа, сына божия, единородного, рожденного отцом прежде всех веков, света от света, бога истинного от бога истинного, рожденного, не сотворенного, единосущного отцу, через которого все произошло». А первый член об единобожии, — как я уже говорил, — был резюмировкой арианского Никейского собора.

Такой представляется первичная эволюция христианства и иудаизма с рационалистической точки зрения, как двух ростков, выросших из одного и того же корня, но на разных территориях.

Посмотрим, в заключение, что говорится в «Житиях Святых» о двух братьях «Великого Царя».

Первосвященник Бодрствующий (по-гречески Григорий) прошел от юности все книжные учения до самого конца, был славным ритором и прекрасным философом. «Он женился на Феозве, которая была украшением церкви и сделалась потом диакониссой». Оставшись вдовцом, Григорий был посвящен в первосвященники (епископы), но ариане при Валенте изгнали его около 370 года, и он 8 лет, до самой смерти Валента, скитался по различным странам. Когда Феодосий вступил на престол и был созван Константинопольский собор в 381 году, он был его участником. и «умер в глубокой старости». Я уже говорил, что это возможный основатель иудаизма (т.е. богославия), откуда и получил прозвище богославный (Иуда).

А о брате Петре не находим в «Житиях» ничего самостоятельного, вероятно, потому, что все оно внесено в биографию апостола Петра. Рассмотрим же вкратце и эту биографию.

Глава VI.

Апостол Симон-петр как тень Симона-волхва.

Апостол Симон, — говорят нам «Жития Святых», — был палестинский «рыбак» из города Вивсаиды, сын Ионы и брат Андрея Первозванного, из рода Симонов. Имя его по-еврейски значит Слышащий, а по-гречески Знамение. Женился он на дочери Аристовула (наилучшего советника), брата апостола Варнаввы (сына утешения), и имел сына и дочь.

Иисус, — говорят нам, — будто бы переименовал его в Кифу, т.е. в Камень (по-гречески Петр), но история переименования так наивна, — в виде пророчества, — что только ребенок может этому поверить: «ты Симон, сын Ионы, — будто бы сказал Иисус при первом взгляде на него, — и тебя назовут Кифа, что по-гречески значит камень (петрос)».

Симон так был поражен этим, что «более не отходил от Иисуса». Ясно, что это простая беллетристика, и подмена Симона Петром должна быть объяснена иначе.

После столбования Иисуса, Симон, — говорят нам «Деяния апостолов», — обратил в христианство сразу несколько тысяч народу и исцелил при этом хромого от рождения, лишь подняв его за руку и сказав:

— Встань и ходи во имя господа Иисуса!

Потом он будто бы умертвил одним словом Ананию Иерусалимского и жену его Сапфиру за скрытие общинного имущества, исцелил расслабленного и воскресил умершую девицу.

«Когда Ирод убил Иакова, брата Иоанна, он посадил Симона-рыбака в темницу в оковах, но ангел ночью вывел его оттуда». Он первый стал крестить язычников и после этого будто бы встретился с Симоном-волхвом — своим тезкой, который, принеся ему дары, просил дать и ему «святого духа», а Симон-рыбак, охотно принимавший ранее всякие дары, будто бы отказал ему (Деяния 8, 18), говоря, что не делает ничего за взятки.