Хранящая
Шрифт:
— Хорошо, — я пожала плечами. — Если самочувствие позволит.
Родители переглянулись.
— Конечно, пару дней стоит отдохнуть. Но не вздумай сидеть взаперти. А компьютер тебе вообще категорически противопоказан! — отрезала мать.
— Кстати, этот парень — англичанин. Из старинного дворянского рода.
Меня затошнило. И папа это увидел — наверное, лицо было очень зеленым.
— Мне остановиться?
— Нет, папуль, все нормально.
Только потомков дворянских родов мне сейчас для полного
Знакомый с детства подъезд. Радостные бабушки — старушки на лавочке, китайскими болванчиками кивающие на приветствия. Орущая в песочнице малышня. Мамаши с колясками. И непрерывный гул — словно едва заметное жужжание большого пчелиного роя, зудящей вибрацией врывающийся в мозг. Всюду суета, люди, люди, люди…
Я почти бегом нырнула в двери подъезда, взбежала по лестнице и остановилась, не решаясь постучать в родную дверь. Она раскрылась сама — Ярослав со спокойной улыбкой притянул меня к себе, зарываясь носом в волосы.
— Как же ты меня напугала, Каштанка.
— Яр?
— Потом, ладно? — братишка подтолкнул меня в сторону комнаты. — Иди, приводи себя в порядок.
Ванна! Вершина достижений цивилизации! Не бегающие с ведрами горячей воды слуги и бадья, а настоящая фаянсовая ванна с кранами, горячей и холодной водой, душем и даже шампунем! Я блаженно млела, что-то бормотала в ответ на периодический стук в двери. И как же здорово! Ни о чем не думаешь, ни о чем не беспокоишься, никуда не торопишься! Есть в жизни счастье. Про мои восторги при виде унитаза вообще молчу.
— Алиса, хватит отмокать, выходи! — встревожено прогудела дверь голосом мамы.
— Уже иду.
Как и всему хорошему, удовольствию тоже приходит конец. Забравшись на стул с ногами, уже переодевшись в домашнее и чистое, с наслаждением вдыхала аромат любимых блюд. Мама расстаралась и даже не пожалела своего модного маникюра, чтобы испечь рулетики с острыми баклажанами. Я подобрала слюни, дожидаясь, когда же все усядутся за стол, и просто выпала из пространства на полчаса, поглощая все, до чего дотянутся руки. Семейство со смехом наблюдало за ожившим организмом, хотя братишка от меня не отставал. В детстве это вообще было его любимым развлечением — съесть побольше, чтоб мне не досталось.
— Ну что, молодежь, какие планы? — папа расслабленно прикрыл глаза.
— Ты говорил, сегодня Василий Васильевич приедет осматривать нашу спящую красавицу, — напомнил Ярослав. — Так что я за ней присмотрю.
— Алиса?
— Ммм? — я вяло улыбнулась. — Думаю, меня сейчас и бульдозер с места не сдвинет.
— Вот и славно, — мама рассмеялась. — Тогда мы с папой побежали на работу, а вы отдыхайте.
— Идите уж, — отмахнулся брат.
— Алиса, запомни — никакого компьютера! Я вас люблю! — это уже слышалось из прихожей под аккомпанемент маминого мобильника.
Отец
— Ну и выдала же ты! Кома! Тоже мне, спящая красавица! Перепугала нас до смерти!
Ага, то ли оговорился, то ли недоговаривает. Вон, какое лицо смущенное. Господи, если ты есть — пусть все окажется правдой!
— Яр?
— Чего? — он изумленно уставился на трясущиеся мои руки.
— Мне что, это все действительно не приснилось?!
— Э-э…нет…
— Ура! Я не сумасшедшая! — я радостно заплясала по комнате, но потом рухнула в кресло от слабости. — Это здорово.
— Что именно?
— Что с моей головой все в порядке.
— Сильно сомневаюсь. И вообще не понимаю, о чем ты.
Я замерла на полушаге. Нет! Так не должно быть! Не хочу! Неправда!
— Яр, вот сейчас, прошу тебя, честно ответь — Катарина, Чаретта, Каллайт, Ветер — они существуют?
Брат задумчиво почесал в затылке, выдавливая фальшивую улыбку.
— Алиса, по-моему, тебя рано выписали. Что за странные фантазии?
— Ярослав! Не смей мне врать! Я ничем этого не заслужила!
— Сестренка, — он присел на край дивана, — мне бы очень хотелось, чтобы ты осталась здесь. В безопасности. И забыла все, словно страшный сон. Так будет лучше для тебя.
— Ты даже не пытаешься меня понять, да?
— Я просто хочу как лучше.
— Знаешь, братишка, а ты действительно сволочь.
Он ошарашено уставился на меня.
— Чего смотришь, как баран на новые ворота? Или скажешь — я не права? Можешь катиться на все четыре стороны. А я все равно вернусь обратно. С тобой или без тебя.
— Сгоришь.
— Плевать.
— А мать? Отец? О них подумай.
— Совру что — нибудь.
— Хорошо. Сдаюсь.
Я недоверчиво изучала лицо брата, отмечая круги под глазами и заострившиеся скулы.
— Наверное, твой дар сыграл злую шутку — признайся, тебя опьянила власть, которую он дает.
— Вот еще! Меня до сих пор трясет при мысли, что я в чужие мозги влезаю.
— Я рад, если так. Не пожелаю тому миру беды в виде взбалмошной глупой девчонки с силой Хранящей.
— Сам ты пугало народное. Мне на Хранящую еще учиться и учиться.
— И почему ты родилась у моих родителей? — страдальчески вздохнул Яр.
Угу, не хватает только воздетых к небу рук.
— Да брось. Расскажи лучше, чем все кончилось?