Хранящая сердце
Шрифт:
Насколько могла понять Шанель, к своей матери он не испытывал вообще никаких чувств. Он просто не обращал на нее внимания, впрочем, как и она на него. Что касается Фалона и Джаделла, то Древан сомневался, что они его родственники. Узнав об этом, Шанель едва не заплакала. Однако он любил Димона, поскольку тот в какой-то степени заботился о нем и, в частности, положил конец избиениям, которым подвергала его Аурелет. Тем не менее Димон согласился с нежеланием своей подруги жизни обучать Древана воинскому искусству. Шанель решила
Каждый день она проводила с мальчиком несколько часов, стараясь узнать его получше. Аурелет пока не возражала, а может быть, Фалон сказал ей, чтобы она не вмешивалась. Так или иначе, Шанель наслаждалась обществом Древана. Ей нужно было многое узнать о Ка-але, а ему — о мире.
В это утро Шанель отправилась в гигантскую кладовую, чтобы посмотреть, какие припасы надо пополнить у городских торговцев, и взяла с собой Древана. Он обратил внимание на ее новый наряд, который уже не казался ей таким странным. Звезды, если бы отец мог увидеть ее в этих браках, его хватил бы удар! Единственное, чем были плохи штаны, — это тем, что при них возникало желание надеть меч.
Именно с этого Шанель начала разговор со своим другом.
— Ты бы хотел носить меч, Древан?
— Никто не учил меня, как с ним обращаться.
— Хочешь, я тебя научу? Пряча взгляд, Древан покраснел.
— Лучше вообще не учиться, чем сражаться как женщина.
Шанель с трудом удержалась от смеха.
— На самом деле я не умею сражаться так, как, скажем, твоя мать. Меня учил воин, и он знал только один способ.
Глаза Древана расширились от восторга.
— Ты можешь биться как воин?
— Именно так.
— Но у тебя нет такой силы, — заметил он.
— Надеюсь, что нет, — улыбнулась Шанель. — Хотя я вполне могу заставить любого воина немного попотеть. Моя задача не в том, чтобы скрестить мечи с воином, а чтобы его сразить. Ты понял мою мысль?
— Тогда почему ты не стала драться с Аурелет?
— Потому что Фалон мне запретил это. — Шанель пожала плечами. — Ты же знаешь, какие бывают воины, они чересчур заботятся о своей собственности.
— А он знает о твоем умении?
— Не думаю, что это имело бы значение, Древан. Но он, конечно, узнает, если я начну тебя обучать. Так как? Ты хочешь учиться?
— Неужели я в самом деле…
— О, я вовсе не удивляюсь, что вы снова вместе, — раздался у них за спиной голос, который Шанель уже стала ненавидеть. — Одного ублюдка постоянно тянет к другому, не так ли?
— Я не знаю, — ответила Шанель, повернувшись к Аурелет. — Но тебя, очевидно, тянет. Аурелет нахмурила брови.
— Если это оскорбление…
— Конечно. Ты что же думала, что только ты можешь их раздавать?
— И ты, трусливая женщина, отказавшаяся от вызова, смеешь так говорить? Шанель усмехнулась.
— Почему бы тебе не уйти, пока у меня не появилось искушение себя преодолеть?
Аурелет
— Ты учишь это посетительское отродье женской работе? — со злобой сказала она, едва взглянув на своего сына. — Прекрасно. Это все, на что он способен.
— Ты так считаешь? Но ведь ты его совсем не знаешь?
— Я знаю, что он ничего не стоит…
— Если ты пришла только за этим, убирайся отсюда! — не выдержав, сказала Шанель. Аурелет побагровела от гнева.
— Моим братом ты прикрываешь свою трусость. Ты боишься его ослушаться, боишься драться со мной. Есть ли вообще что-нибудь, чего ты не боишься, или ты такая же, как то презренное создание, которое произвело тебя на свет?
— Ну все! — прорычала Шанель. — Встретимся через десять минут на заднем дворе, Аурелет. Теперь твой вызов принят.
Шанель вышла из кладовой и направилась прямо в свои комнаты за мечом. Она даже не стала надевать перевязь, крепко сжав меч в своих руках. Шанель была взбешена, и пути назад не было.
Конечно, стоило бы успокоиться и взвесить все последствия — в основном реакцию ее друга жизни. Но нет, слишком поздно. Вызов принят, и черт с ними, с последствиями.
Шанель все же прикинула, не стоит ли вызвать Марту и попросить ее следить за боем на тот случай, если Аурелет ее ранит и оставит истекать кровью. С минуту она смотрела на блок компьютерной связи, лежавший рядом с пустыми ножнами, и гадала, что делать. Но все же в конце концов решила отказаться от этой мысли. Марта могла информировать Тедру еще до начала поединка, и Шанель скорее всего транспортировали бы оттуда, а бой вообще бы не состоялся.
Но теперь Шанель не намерена избегать поединка. И хотя она всегда ненавидела конфликты, и это отношение не изменилось, однако она была уже по горло сыта злобными нападками этой женщины. Шанель хотела одного: чтобы Аурелет оставила ее в покое, но это было возможно только при условии, что она выиграет вызов, если, конечно, сможет. Нет, нельзя начинать поединок без уверенности в победе. Для боя на мечах это последнее дело.
Аурелет уже ждала ее. На заднем дворе были люди, однако двор был настолько большим, что никто не обращал на них внимания, по крайней мере пока.
Увидев, что Шанель уже держит в руке меч, Аурелет вытащила из ножен свой. Шанель обратила внимание, что этот меч длиной меньше метра и не очень широкий. Ее собственный клинок был стандартной длины в сто двадцать сантиметров и позволял легко достигать цели. Меч, однако, не был целиком сделан из стали торено и поэтому был гораздо легче воинского. Шанель заметила, что Аурелет уверена в себе, и это естественно, поскольку она никогда не проигрывала женщине.
На лице у Аурелет было написано выражение полного торжества — она считала, что достигла наконец того, чего хотела! Все, чего хотела Шанель, — это жить спокойно.