Хранительница реликвии

Mariarti Mesmer

— Я хочу сказать, что родственников не выбирают. Они такие, какие есть.

— Какая досада, — разочарованно всплеснула руками девочка. — Это же мне с вами всю жизнь мучиться.

Старик поднял густые брови. — Катюш, в жизни все так, как должно быть. И не бывает иначе.

— Как? — Удивилась девочка. — Хочешь сказать ничего нельзя исправить?

— О нет, моя дорогая, этого я тебе никогда не скажу. В нашей жизни можно многое.

— Тогда почему мне приходится жить с жуткой теткой и противным братом?

А? Как я ни стараюсь, ну ни как не могу избавиться от этой семейки. И убегаю, и в суп червей подбрасываю.

— В суп червей! — Чуть ли не прокричал дедушка. — Я тебя недооценил.

— Эх, тогда припекло… вот я и разозлилась. А ты, не меняй тему, — прищурив миндалевидный глаз, произнесла Катя. — Почему ты оставил меня одну у монстра-тетки? Ты же ещё не уехал.

Глаза старика превратились в узкие щелочки. — Но в жизни всегда есть подвох. Тем более я не одну тебя оставил. Я же подарил тебе пса. Ты уже дала ему имя?

— Ага, — кивнула девочка, не заметив, как дедушка все же ушел от ответа. — Я назвала его волчонок

Дед сначала удивленно сморщился, а потом в очередной раз засмеялся. Надо сказать, этот старик всегда был весельчаком.

— Ты назвала волчонком огромного сторожевого пса?

— Ну, я же не виновата, что он такой огромный и сторожевой. Ты же подарил мне взрослую собаку. А я бы хотела щеночка. Мааааленького такого… — Катя широко улыбнулась, развернув к деду свои ладошки, попыталась обрисовать ими нужные размеры питомца. — Вот такого крошечку.

— Я хочу, что бы тебя кто-то оберегал, раз меня нет рядом. Щенок этого сделать не сможет, — но тут его что-то отвлекло, и доброе лицо старика стало менее игривым. — За тобой пришли.

В дверях стоял пухлый пожилой мужчина с пучком густых усов под носом.

— Катерина, идем? — произнес тот, приманивая к себе девочку. — Дедушке надо отдохнуть.

Катя повернулась к старику. — Деда, тебе надо отдохнуть?

Тот скользнул холодным взглядом по фигуре мужчины в залатанном плаще и тепло улыбнулся девочке.

— Нет, это отговорка, что бы забрать тебя поскорее.

Мужчина попробовал оправдаться:

— Ты же понимаешь. Я и так рискую…

— Знаю, знаю, — вздохнул дед.

Девочка обернулась к мужчине. — Ну Иван Иванович, ещё чуточку, пожалуйста.

— Хорошо, но только чуточку. Я буду ждать в низу. Нам же надо на метро успеть.

— Замётано, — весело кивнула Катя. — Спасибо.

Мужчина робко улыбнулся старику и вышел.

— Иван Иванович, что как боится мою тетку? Будто не мне одиннадцать, а ему, — прошептала девочка.

— Я бы так не сказал, — заиграл бровями дедушка. — Тебя то, он сюда, втайне от нее возит?

— Ну да.

— А что это за слова такие у тебя "припекло", "заметано", где понабралась такому?

Катя удивленно посмотрела на своего деда.

— От

пацанов из нашего двора. Мы ещё и не так говорим!

Старик подскочил на месте.

— Ну-ка, ну-ка, и что же вы ещё говорите?

Девочка потянулась к деду и прошептала на ухо несколько детских "непристойностей", наивно полагая, что данные шаловливые словечки лишь облагораживают столь обыденную взрослую речь.

Глаза старика округлились, губы напряженно вытянулись, выпустив возмущенный выдох.

— Но ты, же девочка, Катя! — озадаченно зашептал старик. — Тебе не стоит так выражаться. Я не хочу, чтобы у моей внучки был такой поганый язык.

Катя обиженно сложила руки на груди.

— Тогда возьми меня к себе… и следи за моим языком сколько угодно.

— Я не могу… я завтра уезжаю.

— Уже завтра? — удивилась девочка. Горький комочек, тут же подкатил к ее горлу.

— Да, — тихо ответил тот.

Девочка и дедушка несколько секунд, молча, смотрели друг на друга. Уютная комната загрустила вместе с одиннадцатилетней гостьей. Каждый раз, когда в этом доме появлялась маленькая Катюша, жилище ее деда, весело оживало, напоминая своему хозяину о давно уснувшей сказке.

— Деда, а я буду очень скучать, — искренне произнесла Катя.

— А я знаю, — ответил тот. — Ты мне все время об этом говоришь.

— То есть это для тебя уже не важно? — напугалась девочка.

— Нет, Катюш, все, что с тобой связанно, для меня имеет огромное значение. Ты самое важное, что есть у меня в жизни. И я возлагая на тебя большие надежды.

Девочка обняла старика.

— Правда?

— Правда, надеюсь, ты меня не подведешь, — старик широко улыбнулся и подмигнул внучке. — Однажды мне может понадобиться твоя помощь.

— Не подведу! — заявила Катя. — Но мне, кажется, что мы с тобой ещё долго не увидимся.

Дед тяжело вздохнул, и ещё крепче обняв внучку, сказал:

— Знаешь что? — в очередной раз, сменив тему разговора, задорно произнес старик. — Нам не стоит подставлять Ивана Ивановича. Ты представляешь, что будет, если Елизавета узнает, что он тебя сюда возит?

— О-оо, — выдохнула девочка. — Ему не поздоровится!

— Ты права. Мы с тобой, как люди добрые и в меру разумные, не можем подвергать опасности кого бы то ни было. Согласна?

— Согласна, — Катя улыбнулась, но улыбка быстро исчезла. — А письма ты мне писать будешь? — прошептала девочка.

— Конечно.

— Точно?

— Обещаю.

Послышался далекий уставший голос пухлого старичка. — Каааатя!

— Ой, чуточка закончилась, — опомнилась девочка и начала собираться. — Ладно, я побежала. Нельзя подвергать Ивана Ивановича опасности!

— Катриэль? — окликнул внучку старик. Только он так называл девочку.

Катя остановилась на полпути к выходу. — А?