Хранительница Леса

Мор Наталья

Анабель с тревогой посмотрела на нее.

— Не тревожься, дорогая, никто не сможет этого изменить, — Мириэль улыбнулась и легко дотронулась до руки эльфийки, будто успокаивая ее. — Они истинная пара.

Да что происходит? Почему они говорят какими-то загадками? Да и на разговор это совсем не похоже. Я уже готова была взорваться, когда Риэль, почувствовав мою злость, чуть сильнее сжал ладошку в своей руке, отвлекая меня.

«Он меня что, чувствует? — промелькнула мысль, а эльф задорно улыбнулся и подмигнул, глядя в мои глаза. — Ужас!»

— Дорогая, расскажи нам про Анариэль, — спасла положение Мириэль, обратившись к подруге.

— Анариэль, — счастливо и одновременно грустно вздохнув, женщина устремила свой взгляд куда-то вдаль, видя

что-то доступное только ей одной. — Она родилась в спокойный солнечный день. Ее голубые глаза напоминали небо, шелковистые белые волосы отражал лунный свет, легкая улыбка могла растопить даже сердце моего отца, а спокойный характер покорил не одного эльфа. Она любила этот мир, любила познавать все новое. В детстве у нее было две няньки, так как одна не могла справиться с ней. Да и учителей ей наняли очень рано. Эта неуемная жажда знаний… Если у детей было сто вопросов в день, то у моей дочери их была тысяча и она не успокаивалась пока не находила на них ответы. За что бы ни бралась Анариэль, она старалась все выполнить не просто хорошо, а идеально. Ее дар целительства уникален — она могла оживить мертвые растения, вернуть душу из-за грани в первые минуты смерти, восстановить полностью организм эльфа, даже при потере какого-нибудь органа. Она могла бы и дальше развивать свой дар и обучиться еще очень многому, не доступному даже сильным целителям, если бы только… — Анабель запнулась, посмотрела на меня и, смахнув слезинку, продолжила. — Поэтому глава нашего Дома дал ей разрешение учиться в столичной Академии магии. К сожалению, на практике по обмену опытом в империи людей она встретила парня, в которого влюбилась…

— К сожалению? — меня неожиданно разозлило то, как эта женщина отозвалась о моем отце.

— Да, Линариэль, к сожалению, — сказала родственница, твердо глянув в мои глаза. — И этому есть несколько причин. Во-первых, слишком разная продолжительность жизни. Люди в пятьдесят лет уже идут к закату своей жизни, в то время как совершеннолетие эльфа наступает в сто лет.

— И сколько же тебе лет? — я со злостью уставилась на жениха, тут же переключив на него свое внимание.

— Потом скажу, — Риэль небрежно махнул рукой и выразительно посмотрел на меня.

— Нет, сейчас. Или тебе есть что скрывать? — настаивала я на своем.

— Двести три, — озвучил Риэль свой возраст и приподнял пальцем мой подбородок, закрыв мой некрасиво открытый рот. А я и не заметила.

— Это… что…

— Не меряй мерками людей, — раздраженно оборвал меня эльф.

— Но мне ведь только…

— Я знаю. Но ты полукровка. К тому же родилась и росла вдали от Великого Леса, первородного Древа, эльфийской магии, без поддержки семьи матери. Твой организм развивался совсем в других условиях. Поэтому, твое совершеннолетие можно условно приравнять к нашему. Однако, начиная с момента пересечения границы Леса, твой организм перестраивается. Ты ведь почувствовала?

Задумавшись, припомнила свои ощущения от наполнения магией возле источников, магические волны, которые прокатились по Лесу, связь с Древом. Я кивнула, подтверждая слова Риэля.

— У избранника Анариэль срок жизни мог увеличиться только в том случае, если он является ее истинной парой. Но мы не были уверены в этом, а наша мужская половина часть семьи категорически отрицала возможность парности между эльфом и человеком, — продолжила бабушка.

Даже мысленно язык не поворачивался ее так назвать — настолько молодо она выглядела.

— Во-вторых, мы не просто так закрыли границы нашего государства. Много лет назад мы свободно путешествовали по землям империи, имели на ее территории недвижимость, наладили торговые и дипломатические отношения. Некоторым даже нравилось жить среди людей. В то время полукровки еще сами могли выбирать свое постоянное место жительства. Мы пропустили момент, когда они стали пропадать, — тяжело вздохнула Анабель. — Все же большинство полукровок предпочитали империю людей Великому Лесу. Заметили только тогда, когда не вернулись домой и мы не смогли отыскать своих

родственников — чистокровных эльфов. Наши послы обратились с просьбой о помощи к властям империи, но… они только создавали видимость поиска наших соотечественников — не более. Они даже людей не искали как положено, так как в основном пропадали люди из бедных кварталов. А ведь их потери были гораздо больше. Мы провели личное расследование, в результате которого также были потери с нашей стороны и обнаружили, что на территории империи уже давно процветает Орден Чистой крови, членами которого были многие приближенные к императору люди. Несмотря на это, мы предоставили все материалы, надеясь решить вопрос мирно. Ничего не изменилось. В день, когда пропал еще один эльф, пребывающий в империи людей в составе нашей делегации, мы объявили войну Ордену Чистой Крови и прошлись ураганом по всей империи, вычищая эту заразу. Простые люди были нам благодарны, но от императора мы получили ноту протеста. Как вскрылось позже, он тоже был членом этого Ордена. Возможно, даже возглавлял его. В ответ на претензии этого человечишки, мы забрали из империи людей всех полукровок, которые выжили и навсегда покинули эти земли, полностью закрыв границы Эльдарии.

— Я понимаю, о чем вы говорите… — ее слова болью отозвались в моем сердце.

— Правда? — удивилась она.

— Да. Я познала сполна всю глубину и мерзость убеждений фанатиков Ордена Чистой Крови, — как ни странно, но мой голос звучал спокойно и твердо, хотя внутри каждая клеточка еще помнила то, через что я прошла, а ярость, бушевавшая внутри, рвалась наружу.

Я почувствовала, как Риэль приобнял меня и слегка придвинул к себе, не отпуская моей ладошки. От его молчаливой поддержки гнев стал утихать, а в душе появлялось чувство защищенности, благодарности, нежности и любви к сидящему рядом эльфу.

— Детка… — потерянно пролепетала Анабель. — Так это была ты?

— Да. Спасибо Риэлю, он спас меня… — решив, что наши родственники имеют право знать, я откинула все сомнения и добавила, — К тому же не один раз.

Взгляд бабушки метнулся к моему жениху и, казалось, хотел заглянуть внутрь его головы.

— Не сейчас, — поставил точку эльф на еще даже не прозвучавших вопросах.

— Позже? — не хотела сдавать позиции бабуля.

— Как-нибудь в другой раз, — дал неопределенный ответ эльф.

«Вот умеют они красиво уходить от ответа и наматывать „кружева“ когда им выгодно. Может, и я так когда-нибудь научусь?» — размечталась не вовремя.

— В-третьих, дар целителя твоей мамы очень редкий и уникальный настолько же, как и появление Хранителя Великого Леса, — продолжила Анабель. — Таких целителей на всю Эльдарию только трое…было. Сомневаюсь, что ее отпустили бы в это варварское государство. У людей память короткая, но мы все помним, анализируем, делаем выводы и стараемся не повторять ошибок. Анариэль все это знала и понимала, но все же решила поговорить с Главой нашего Дома. Естественно, что она получила категорический отказ. Ей срочно стали подыскивать жениха. Казалось, мы учли все, чтобы заинтересовать ее. Молодой красивый эльф, без памяти влюбленный в Анариэль, с которым она мило и достаточно много проводила время… Им было интересно и хорошо вместе — это было видно, однако…. В один из дней она просто пропала. Мы искали ее, но это не дало никаких результатов. В итоге решили подождать, когда жизненный цикл мужчины подойдет к своему логическому завершению и она вернется домой.

— Моя мама умерла, когда мне было девять лет, — сказала и мелькнула мысль о том, что я не помню похорон. А были ли они? Вдруг она жива? Орден Чистой крови возродился и даже не до конца еще уничтожен. Кто знает, замешана ли верхушка власти людей в этом? Эльфийская магия как наркотик для них. А смогу ли я как Хранительница почувствовать ее? Вопросы возникали один за другим в моей голове и ни на один из них не было ответа.

— Линариэль, все хорошо? — спросил Риэль.

— А вдруг она жива? Я ведь совсем не помню похорон, — с тревогой выпалила я, не сдержав в себе то, о чем думала.