Хранительница Леса
Шрифт:
Глава 2
Почти три недели я держала оборону: делала вид, что смертельно больна и очень плохо себя чувствую. Вот прямо совсем нет сил: ни сесть, ни встать, ни пройтись по комнате. Для окружающих у меня постоянно кружилась и болела голова, а еще тошнило так, что я ничего не ела, кроме бульона. В тихую от всех, брат и няня таскали мне еду, чтоб я ноги не протянула.
Вставала я, когда еще только светало, мелом натирала лицо и руки, а угольком рисовала круги под глазами. Один раз даже Преподобный приходил, предлагал исповедоваться. Я сделала вид,
В один из вечеров пришла няня и, обливаясь слезами, сообщила, что через три дня приедет Преподобный с монахинями и директором приюта. Все слуги уже неделю шушукаются по углам, а ей сегодня по секрету эту новость рассказала повариха Нюра. За время, что я болела, свой план обдумала уже сотни раз, но теперь придется его изменить. Тянуть с отъездом больше нельзя.
— Не волнуйся, няня, все будет хорошо. А принеси-ка мне пирожков, да побольше. Что-то кушать очень хочется, — отправила я няню на кухню.
После ужина ко мне заглянула мачеха. Оглядела меня внимательно и сказала:
— Что-то ты неважно выглядишь. Все никак не выздоровеешь. Я беспокоюсь, поэтому пригласила Преподобного. Он прибудет через три дня, проведет службу.
— Спасибо за заботу, — опустила я глаза.
Баронесса еще пару минут постояла, хмыкнула каким-то своим мыслям и, кивнув мне, ушла. Перед сном забежал брат, рассказал, как прошел его день, пожелал мне хороших снов.
— Алекс, постарайся завтра закончить работу пораньше и приходи ко мне. Я соскучилась и хотела бы больше провести с тобой времени, — попросила я брата и взъерошила ему волосы.
— Я буду очень стараться, сестра, — сверкнул глазами Алекс и отправился спать.
Этой же ночью я спустилась в подвал и опустошила тайники. Вряд ли я скоро сюда вернусь. Да и кто знает, вернусь ли?
Вечером следующего дня я частично посвятила няню в свой план и попросила прикрыть меня и брата. Важно, чтобы о нашем побеге узнали как можно позже. Алекса оставила ночевать у себя. Он, конечно, удивился, но не отказал. Выезжать решила ночью. В соседнем городке уже два дня стоял обоз, и я надеялась, что мы успеем присоединиться к нему. Новость про обоз принесла горничная Беллы, похваставшись своими обновками.
— Алекс, вставай, — тихонько тормошила брата за плечо.
Брат открыл сонные глаза и непонимающе уставился на меня. Я приложила палец к губам, показав этим, чтобы молчал и сказала:
— Одевайся. Мы уезжаем. Будем учиться в столице. Все вопросы потом.
Кивнув мне, он тут же натянул на себя приготовленную мной с вечера одежду и вопросительно посмотрел. Взяв сумки, мы тенью прошмыгнули на конюшню. Конюх уже ждал нас, конь был оседлан и перебирал копытами, не желая стоять на месте.
— Оставите его в таверне «Белый конь». Завтра заберу. Скажете Грогу, чтоб помог вам уехать с обозом. Моя просьба.
— Спасибо, Степан, — поблагодарили мы по очереди, забрались на лошадь и тронулись в путь.
К таверне подъехали, когда только начало светать. Грог, выслушав
— Обоз отправляется через час. Ждите в таверне, — и ушел, а мы прошли внутрь и присели за самым дальним столом.
Через полчаса Грог подошел к столику вместе с крупным темноволосым мужчиной. На вид ему было лет сорок, левую щеку пересекал рваный шрам. Сразу видно, что бывший воин. Оглядел нас своим цепким взглядом и сказал:
— С вас двадцать золотых. Добираться будем десять дней. Питаться будете с нами, спальное место выделю. Если что нужно будет помочь — скажете. Выезжаем через полчаса.
Ровно в назначенное время обоз двинулся в путь. Впереди и позади каравана ехала охрана на лошадях, а в телегах находились вещи и сверху на них или возле них сидели люди. Некоторые ехали просто на лошадях, так же как и охрана. Две телеги, на которых находилась кухонная утварь и вещи наемников, ночью заменяли кровать. Кто хотел размять ноги шли рядом с телегой. К обозу присоединилось три телеги, которые ехали до ближайшего поселения на ярмарку. Они оплатили только охрану. В итоге наша веселая компания состояла из восьми телег и десятка охранников.
На ночлег обоз останавливался недалеко от таверны — на берегу реки или возле родника. Кто хотел, мог поужинать и переночевать в таверне. Нам с братом для ночлега выделили телегу и дали одеяло. Охрана ночью менялась каждые три часа. Спали наемники: кто — на земле возле костра, кто — в телеге. Питались мы вместе с воинами. На стоянках помогали, как могли: собирали хворост, чистили овощи, приносили воду с родника. На каждой стоянке к нам присоединялись еще телеги с людьми, желающие получить защиту в дороге и спокойно добраться до столицы. В итоге, караван увеличился в три раза. Охрана каравана была рада удачной и спокойной поездке.
В деревни мы не заезжали, двигаясь только по тракту. Иногда вдалеке виднелся какой-нибудь населенный пункт и тогда пару телег поворачивали в сторону поселка, а мы ехали дальше, не останавливаясь. На пути нашего следования в столицу мы проехали два достаточно больших города. В сам город не въезжали, останавливались на окраине, недалеко от таверны, где на стоянке могли ждать уже несколько телег с людьми и их скарбом. За два дня пути до столицы караван проехал по самому краю города Кравер и встал на ночлег возле реки Излучина. Я с любопытством разглядывала каменные и деревянные дома, в основном двухэтажные. Некоторые окружены заборами, за которыми виднелся сад. Дома здесь были не сказать, что богатые, но и не бедные. Улицы вымощены камнями, по краям дороги сточные канавы. Народу почти нет — сумерки.
В столицу мы приехали ближе к обеду. Охрана обоза поселилась в таверне. Остальные разъехались кому куда надо. Мы с братом хотели тоже остановиться в этой таверне, но старший обоза лично отвел нас в таверну «Голодный студент», пошушукался с мужчиной за стойкой и махнул рукой, подзывая нас. Хозяин таверны, также как и Грог, был гномом. Звали его Кром. Плотный мужчина, невысокого роста с темными глазами и волосами, кустистыми бровями и бородой смотрелся внушительно. Еще больший вес придавал ему топор, прислоненный к стене.