Хранители
Шрифт:
Меркла, догорая, вечерняя заря, и в небе льдисто поблескивали звезды, когда изрядно замученные путники, поспешно поднявшись по главной дороге, вышли к северному склону долины, в двух примерно лигах от Морийской Стены. Долина, шириною около двух лиг, протянулась в длину лиги на три или четыре, а между барьером из скал и водой виднелась узкая полоска земли. Хранители пошли вдоль озера на восток – туда, где располагались Ворота Мории, – вернее, не пошли, а почти побежали, чтобы найти Ворота до темноты.
На подходе к Стене, в конце долины, путь им неожиданно преградил залив, перерезавший
Когда замыкавший шествие Сэм вывел на берег дрожащего пони, Хранители услышали приглушенный всплеск, как будто из воды вдруг выпрыгнула рыба и тотчас же плашмя шлепнулась обратно; обернувшись, они увидели, что по озеру, от центра, вкруговую расходятся волны – черные в сумеречном вечернем свете; потом раздалось прерывистое бульканье, и над озером снова сомкнулась тишина. Золотистые отблески вечерней зари скрывались за тучами; сумрак сгущался.
Гэндальф торопливо шагал вперед; хоббиты с трудом поспевали за ним; теперь они двигались вдоль Морийской Стены по каменистой и узкой полоске суши, загроможденной острыми обломками скал; путники старались не отходить от Стены, даже придерживались за нее руками, чтобы матово-черная, с прозеленью вода все время была от них как можно дальше. Когда они одолели около лиги, в сумраке нежданно прорисовались деревья; у Стены стояли два мощных дуба, на мелководье валялись почерневшие ветки, а в глубину озера, двумя рядами, протянулись остовы полуистлевших стволов. Здесь, вероятно, кончалась дорога, обсаженная по обеим сторонам дубами. Деревья, растущие возле Стены, выглядели на диво могучими и древними; с Порога, под отвесной стеной Мглистого, они казались совсем невысокими, но сейчас Фродо с изумлением осознал, что раньше ему не доводилось видеть таких могучих и громадных дубов – они возвышались над головами Хранителей словно гигантские сторожевые башни, охраняющие вход в подгорное царство.
– Наконец-то! – обрадованно воскликнул Гэндальф. – Здесь кончается Эльфийский Тракт. Гномы прорубили Западные Ворота, чтобы беспрепятственно торговать с эльфами, а эльфы насадили дубовую аллею в Родниковой долине, принадлежавшей гномам, чтобы увековечить их тесную дружбу: дуб считался символом Остранны. Ибо в те благословенные времена народы Средиземья дружили между собой, даже эльфы и гномы умели не ссориться.
– Я ни разу не слышал, – заметил Гимли, – что эта дружба прервалась из-за гномов.
– А я не слышал, – сказал Леголас, – что эта дружба прервалась из-за эльфов.
– Я частенько слышал и то и другое, – прекратил начинающуюся перепалку Гэндальф. – Сейчас не время решать, кто прав. Надеюсь, вы-то останетесь друзьями. Ибо мне очень нужна ваша помощь, а действовать сообща могут только друзья. Мы должны найти и открыть Ворота, пока не стало совсем темно.
А вы, – сказал он, повернувшись к остальным, – приготовьтесь без промедления вступить в Морию, как только мы отыщем и отворим Ворота.
– А как же быть со стариной Биллом? – испуганно и негодующе воскликнул Сэм. – Да я без него и с места не сдвинусь! Завели беднягу неведомо куда, а теперь бросим на съедение волколакам?
– Мне ведь тоже его жаль, – отозвался Гэндальф. – Но тебе, мой друг, придется выбирать между твоим хозяином и Биллом. Пойми, когда мы откроем Ворота, ты его и затащить-то в Морию не сможешь, он не полезет в эту Черную Бездну.
– Со мной полезет, – возразил Сэм. – Я не оставлю его на растерзание этим вашим растреклятым оборотням!
– Ну, до растерзания-то, надо полагать, дело не дойдет, – проговорил Гэндальф. Он ласково погладил пони по голове, наклонился к нему и негромко сказал: – Ты многому научился в Раздоле, Билл. Береги себя, когда будешь возвращаться, а береженого, как известно, и судьба бережет. Никто из нас не знает своей судьбы, но мы всегда надеемся на лучшее... Никто из нас не знает своей судьбы, – повторил маг, обернувшись к Сэму. – Будем надеяться, что Билл выживет.
Сэм ничего не ответил Гэндальфу. Он молча стоял рядом с пони и плакал. А тот прижался к нему и вздохнул, как бы поняв, о чем идет речь. Сэм принялся развьючивать пони; остальные путники сортировали поклажу, разбирая по своим вещевым мешкам то, что им надо было взять с собой.
Распределив поклажу, Хранители огляделись, пытаясь понять, что же делает Гэндальф. Но он, казалось, ничего не делал – стоял и пристально смотрел в Стену, как будто хотел просверлить ее взглядом. А Леголас прижимался к ней, словно бы вслушиваясь, и глаза у него были почему-то закрыты. Гимли молча бродил вдоль Стены, постукивая по ней обухом топора.
– Ну вот, мы готовы удирать в Морию, – сказал Мерри. – А где же Ворота?
– Если ворота, сделанные гномами, закрыты, то их невозможно увидеть, – со сдержанной гордостью ответил Гимли. – Даже мастер, который сделал ворота, и тот не сумеет их потом найти, пока не скажет заветного заклинания.
– Да, но Западные Ворота Мории не были тайными, – заметил Гэндальф. – Ворота прорубили для друзей-эльфов, и если их в наше время не переделали, тот, кто знает, где они расположены, должен без труда обнаружить их и открыть.
Гэндальф опять посмотрел на Стену. В середине, между сторожевыми дубами, она была неестественно гладкой, и Гэндальф, приблизившись к ней вплотную, начал ощупывать ее руками, бормоча какие-то непонятные слова. Потом, отступив, спросил своих спутников:
– А теперь? Теперь вы что-нибудь видите?
Стену осветила взошедшая луна, но Хранители не заметили никаких изменений – сначала. А потом на поверхности Стены появились тонкие серебристые линии, стали постепенно ярче, отчетливей, и вскоре глазам изумленных спутников открылся искусно выполненный рисунок.
Вверху аркой выгибалась надпись из прихотливо сплетенных эльфийских букв; под надписью виднелись молот и наковальня, увенчанные короной с семью звездами; опиралась арочная надпись на дубы, точь-в-точь как те, что росли у стены; а между дубами сияла звезда, окруженная ореолом расходящихся лучей.