Хранители
Шрифт:
— Саруман, — остановил я эту прекрасную речь, — а ведь я уже слыхал раньше подобные разговоры… от лазутчиков Мордора, посланных смущать невежественные умы. Не могу же я подумать, что ты так долго ждал меня только за этим.
Некоторое время он рассматривал меня, соображая что–то свое.
— Значит, такой мудрый план не увлекает тебя? — в раздумье произнес он. — Нет, не увлекает? А если добавить к нему кое–что, а? — Он накрыл мою руку своей узкой длинной ладонью. — А почему бы нет, Гэндальф? — жарко зашептал он. — А Великое Кольцо? Неужели ты думаешь, мы не могли бы распорядиться
Здесь он не смог сдержать обуревавшую его страсть. Глаза, алчно вспыхнув, выдали его. Мне пришлось отступить.
— Саруман, — сказал я, — Единственное потому и Единственное, что может быть лишь на одной руке. Ты знаешь это не хуже меня, поэтому забудем о твоем «мы». Но я не собираюсь отдавать его, я не собираюсь даже рассказывать о нем теперь, когда узнал о твоих намерениях. Ты долго был Главой Совета, но теперь я понял тебя. Выбор, который ты предлагаешь: подчиниться либо тебе, либо Саурону. Допустим, мне не подходит ни то, ни другое. Может, предложишь еще что–нибудь?
Вот теперь я видел настоящего Сарумана, холодного и опасного.
— Ну что ж, — промолвил он, — Это похоже на тебя: не увидеть мудрого решения даже в своих собственных интересах. Ты мог бы помочь мне, а себя избавить от больших неприятностей. Потому что третья возможность — остаться здесь до конца.
— Какой конец ты имеешь в виду? — спросил я
— Меня интересует лишь один. Ты скажешь мне, где Кольцо. Я найду способы помочь тебе в этом. А может. Кольцо найдут без тебя. Тогда подождем, пока Правитель выберет время подумать о награде за наглость и препоны, чинимые Гэндальфом Серым.
— Это будет нелегким делом, — сказал я, а он в ответ рассмеялся, ибо знал — слова мои пусты.
Меня поместили на вершине Ортханка. Саруман оттуда наблюдает за звездами. Узенькая лесенка в тысячи ступеней ведет вниз. С такой высоты мне было далеко видно. Я огляделся. Прекрасная, некогда зеленая долина лежала подо мной выжженной пустыней. Вся она была покрыта шахтами, кузницами. Я видел волков и орков. Видимо, Саруман копил собственные силы. Над долиной висел дым, гарь окутывала Ортханк удушливым облаком.
Моя площадка вздымалась подобно острову из моря туч, я не видел путей к спасению, и дни мои были горьки. Холод терзал меня, я не мог сделать и лишнего шага, а нестерпимей всего была мысль о Черных Всадниках, пробирающихся на Север.
Девять действительно вышли из небытия, я чувствовал это и без слов Сарумана. Вести о них пришли ко мне раньше, причем из такого источника, который не ошибается. Друзьям в Шире грозила опасность, но я не терял надежды. Фродо, получив письмо, должен был выйти немедля, и тогда у него оставались шансы уйти от погони. Но мои надежды и мои страхи, как оказалось, недорого стоили. Надеялся я на толстяка–трактирщика, а боялся хитрости Саурона. Но у хозяина гостиницы «и своих дел хватает», а сила Саурона пока меньше, чем может показаться со страху.
— Я видел тебя! — вдруг закричал Фродо. — Ты ходил туда–сюда, и луна светила!
Гэндальф замолчал, с удивлением поглядев на хоббита.
— Ну, это был сон, — смутился Фродо. — Я только сейчас вспомнил. А приснился он мне уже после того, как мы из Шира ушли.
— Тогда он маленько запоздал, — невесело усмехнулся Гэндальф и продолжал рассказ. — Да, я попал в такую переделку, в какой мне еще не довелось побывать. Подумать только, Гэндальф Серый попался, как муха в паутину. Но даже у самого искусного паука бывают промашки.
Я подумал было, что и Радагаст играет заодно с Саруманом. Но он не смог бы провести меня, а я ничего не почувствовал при нашей встрече. А если бы почувствовал, то либо совсем не пошел бы в Изенгард, либо принял меры предосторожности. Саруман сообразил это и попросту обманул Радагаста. А потом, надо знать Бурого. Он честен и предателем не станет. Вот он честно и нашел меня, чем и убедил. Здесь–то Саруман и просчитался. Радагаст, конечно, выполнил мою просьбу. Горные Орлы летают по всему миру и многое видят. У них на глазах орки сбивались в стаи, у них на глазах Девять все дальше забирались на Север, слыхали они и о бегстве Горлума. И решили известить меня.
Однажды, уже в конце лета, на исходе лунной ночи, неожиданно явился Гваихир, Повелитель Ветров, самый быстрокрылый из Великих Орлов. Я поговорил с ним, и он взял меня с собой. Мы были уже далеко от Изенгарда, когда орки и волки бросились в погоню.
— Ты далеко можешь унести меня? — спросил я у могучей птицы.
— Куда хочешь, — ответил Орел. — Но меня послали разносить вести, а не грузы.
— Тогда мне нужен конь, — сказал я, — быстрый, самый быстрый, ибо мне сейчас нужна только скорость.
— Хочешь, я отнесу тебя в Эдорас, — предложил Орел. — Там живет король Рохана, и это недалеко.
Конечно, это было отличное предложение. В Рохане живут укротители коней, там на тучных пастбищах пасутся самые быстрые кони на свете.
— Как по–твоему, Людям Рохана можно еще доверять? — спросил я у Повелителя Ветров. Предательство Сарумана сильно подействовало на меня.
— Говорят, они посылают коней в Мордор, — ответил Орел, — но это — дань, а не служба. Однако, если ты говоришь, что Саруман обратился ко Злу, значит, судьба Рохана решена.
На рассвете я ступил на землю Рохана. Я вижу, рассказ мой затянулся, теперь можно закончить его побыстрее. Я не напрасно опасался. Саруман постарался и здесь. Зло уже успело пустить корни в Рохане. Король не поверил мне, но разрешил взять коня и убираться. Вряд ли он был в восторге от моего выбора. Я взял лучшего коня Рохана, равного ему я вообще никогда не видел.
— Должно быть, это действительно достойный восхищения конь, — промолвил Арагорн. — Жаль, что Мордор получает благородных животных из Рохана. Для меня это новость. Я был там и ничего подобного не слышал.