Хранители. Чернобыль Лэнд

Пономарев Александр Леонидович

– Расслабься, ты не умрешь, – наконец-то сказал Кастет, опуская кулак, и криво усмехнулся, увидев гримасу невероятного облегчения на белом, как мрамор, лице пленника. – По крайней мере, не сейчас, – добавил

он, глядя в блестящие от внезапно нахлынувших слез глаза проводника. – Стал бы я тратить на тебя ценный продукт, если бы хотел твоей смерти. Нет, ты так легко не отделаешься. Верни наши деньги, и я избавлю тебя от введенных в кровь нанитов. В противном случае – эти искусственные микроскопические создания за считаные часы уничтожат эритроциты, и ты мучительно подохнешь от удушья.

Кастет положил шприц на траву рядом с несессером и выставил перед собой повернутые к хмурому небу ладони. Одна из кружащих неподалеку ворон захлопала крыльями, подлетая к сосне. Чуть позже птица тяжело села на ветку и закачалась на ней.

– Как видишь, я оказался невероятно великодушным и дал тебе шанс определить свою судьбу. Теперь зависит от тебя: будешь ты жить или умрешь. – Он поочередно двинул ладонями, изображая чаши весов. – Выбирай.

Ворона громко каркнула и заклекотала, глядя на людей то одним, то другим глазом.

– Жить, –

сипло прохрипел Сазан и громко сглотнул.

– Я так и знал, – Кастет похлопал проводника по щеке. – Молодец, правильный выбор.

Худе надоело сидеть без дела. Он вскинул руки вверх и потянулся. Напуганная резким движением птица сорвалась с ветки и, возмущенно каркая, полетела прочь от негостеприимного места.

– Как много я должен и сколько у меня времени в запасе? – спросил Сазан нормальным голосом. Теперь, когда он знал, что у него есть шанс выйти из передряги живым, он почувствовал себя гораздо лучше, чем минуту назад. К нему постепенно возвращались прежние наглость и самоуверенность. Предательские слезы высохли, а мертвенная бледность исчезла с лица.

Кастет одобрительно крякнул.

– Вот это я понимаю, деловой разговор. В том чемодане была пробная партия мета на десять кусков нормальных денег. Мы отдали за нее тридцать штук. Гони полсотни тыщ баксов, и мы в расчете. На все про все у тебя три дня.

От возмущения Сазана аж подкинуло на месте. Он рывком согнулся в поясе и только потом сообразил, что легко может огрести за это звездюлей.

Конец ознакомительного фрагмента.