Хранители завета
Шрифт:
Затем мы покидаем тенистую часть парка, и я наконец получаю возможность оценить дворец Мьерколес.
Есть люди, которые утверждают, что если ты увидел один дворец, то ты увидел их все. Но я немею, глядя на дворец Мьерколес. Размер и украшения заставляют меня в очередной раз удивиться, кто были эти Родригесы, которые построили дворец пятьсот лет тому назад.
Пятеро лакеев в ливреях ждут, когда лимузин подкатит к лестнице шириной пятьдесят метров, ведущей на большую гранитную террасу перед главным входом. Меня приветствуют поклонами и провожают во дворец.
Холл высотой в три этажа, лестница такой ширины, что я лихорадочно думаю, где нашли такое количество
Дверь за мной закрывается.
В середине зала накрытый для завтрака стол. Стол кажется очень маленьким в этом огромном зале.
На потолке роспись на религиозные сюжеты, обрамленная позолоченным орнаментом. На стенах зеркала тоже в позолоченных рамах. В конце зала за двумя французскими окнами выход на террасу.
Я медленно вхожу в зал. Открывается дверь. Я не слышу этого, но по щеке подул ветерок.
Он остановился на красной дорожке и смотрит на меня. Улыбается. Я изумлен. Мы стоим и рассматриваем друг друга.
Я встречал его раньше.
У Луиджи в мужском клубе в Риме.
Эстебан Родригес — это тот изысканный длинноволосый джентльмен, который долго держал мою руку.
— Вы? — спрашиваю я.
Его улыбка похожа на рану на лице.
— Я встречал вас в Риме, — говорю я больше для того, чтобы нарушить паузу, пока он идет ко мне.
Как и в прошлый раз, мы пожимаем руки. Как и в прошлый раз, он смотрит мне в глаза.
Эстебан Родригес зачесал волосы за уши, у него узкое, острое лицо. Он напоминает одного из кинематографических героев 1940-х годов, имя которого я не могу припомнить. Одет он так, словно ждет не дождется приглашения на ужин к Великому Гэтсби. [89]
— Я давно наблюдаю за вами, — звучит его приятный баритон. По-английски он говорит с легким намеком на испанский акцент. — Вы — упорная бойцовая собака. Терьер. Питбуль. Вцепляетесь зубами и не отпускаете.
89
Миллионер, герой одноименного романа Ф. С. Фицджеральда.
Он щелкает пальцами. Мгновенно материализуется служанка с двумя бокалами коньяка на подносе.
— День начинается хорошо, — говорит он.
Мы поднимаем бокалы. Коньяк, пощекотав горло, уютно обустраивается в желудке.
Он продолжает крутить бокал и вдыхать букет коньяка. Узкие ноздри вибрируют.
— А кто вы? — спрашиваю я. — Кем, собственно, являетесь вы?
— Кто я?.. — говорит он с игривой, наполовину вопросительной интонацией. — Большинство людей знает своих предков на четыре-пять поколений назад. Сколько человек знают о своих прапрадедах? Любители генеалогии могут проследить своих предков на несколько сот лет назад. Может быть, до XVI века. Самая старая церковная книга Норвегии относится к 1623 году. А у меня в библиотеке есть генеалогия, в которой я поименно могу назвать всех членов моего рода до 930 года.
— В Норвегии?
— Ну конечно.
Я долго смотрю на него. В моей голове постепенно выкристаллизовывается некая мысль.
За огромными окнами по деревьям гуляет бриз. Листья вздымаются вверх.
— Я родился здесь, во дворце, на четвертом этаже, в период между двумя мировыми войнами. Моя мать была кубинской аристократкой, общепризнанной красавицей и замечательной певицей.
— Вы — хранитель, — говорю я.
Он медленно допивает остатки коньяка и закрывает глаза, вдыхая свежий воздух.
— Вы — последний хранитель!
— Я позволил себе вольность и рассчитался за вас в гостинице. Ваши вещи уже во дворце. Для вас приготовлена комната в гостевом крыле. Надеюсь, вы примете мое приглашение?
— Никто не может отказаться от приглашения во дворец Мьерколес.
Мы садимся за стол в центре зала. В ту же секунду появляется армия официантов с горячим хлебом, вареньем, яичницей и сыром. После того как мы поели и выпили только что выжатый апельсиновый сок, он показывает мне дорогу по длинным коридорам в комнату, которая по размеру больше, чем вся моя квартира в Грефсене. В середине комнаты на полу стоит мой чемодан. Между окнами большая кровать с балдахином, вероятно, она очень подошла бы для оргии, которую я, впрочем, могу вообразить себе только в фантазии. В комнате два салонных уголка в стиле Людовика XVI, ванная и туалетная комнаты, а также гардеробная. Тяжелые занавеси закрывают окна, выходящие в парк. У одной стены шкаф со стеклянными дверцами, заполненный книгами.
Я посылаю эсэмэску профессору Ллилеворту о моем местонахождении. Ответ по какой-то причине приходит с мобильника Дианы:
Дворец Мьерколес? Wow! Lucky you! Wish I was there! [90]
Через несколько минут приходит ответ и от самого профессора Ллилеворта:
Тебе повезло. Не многих впустили во дворец Мьерколес. Передай привет Эстебану. Он один из постоянных спонсоров СИС.
После того как я вынимаю свои вещи и принимаю душ, Эстебан Родригес устраивает мне экскурсию по дворцу.
90
Вот это да! Счастливчик! Хотела бы я там оказаться! (англ.).
— Грэм Ллилеворт просил передать вам привет.
— А, профессор! Я подбрасывал СИС кое-какую мелочишку. Приятный джентльмен!
Несколько часов мы ходим по залам, маленьким и большим салонам и комнатам, разукрашенным спальням и будуарам. Все это соединяется лабиринтом из длинных, переходящих друг в друга коридоров и анфилад комнат. Периодически я останавливаюсь и сажусь. Костыли натирают руки, уже появились мозоли.
В одном месте мы слышим звуки предсмертной агонии, исходящей от кларнета.
— Приношу свои извинения, — говорит Эстебан, — сын горничной моей жены записался в самодеятельный оркестр.
Два расположенных рядом бальных зала, каждый из которых размером с концертный зал, пышно декорированы. Мы проходим через музыкальные комнаты с роялями «Стейнвей», пианино, клавикордами, органом «Хаммонд-В3» и позолоченной арфой. На стульчике перед пианино подремывает кошка, она приоткрывает глаза и с большим презрением смотрит на нас, словно она царица мира.
Но самое невероятное ждет нас в конце экскурсии. Это библиотека.