Хранители завета
Шрифт:
Третья лаборатория пуста.
Если не считать Ларса.
Святого Лаврентия.
Деревянной скульптуры, украденной из церкви Рингебу.
На верстаке лежит святой Ларс, прикрепленный ремнями и струбцинами, как будто кто-то захотел помешать ему в попытке убежать в пустыню.
Меня обжигает словно морозом, и дело не только в работе кондиционера. Я не могу понять, почему эта скульптура здесь, в Институте Шиммера. По-видимому, шейх Ибрагим вертит институтом как хочет. А это значит,
Я словно прирос к двери, в ужасе глядя на святого Лаврентия. Потом медленно начинаю идти по лаборатории. Скульптура из церкви Рингебу кажется неуместной на рабочем столе в Институте Шиммера. Вокруг разбросаны электрические пилы, дрели и буравчики. Несмотря на целый арсенал пыточных инструментов, работающие здесь явно обращаются с деревянной скульптурой очень бережно. Под ремни и зажимы подложены фетровые прокладки. Пилы и дрели используются самого высокого качества.
На экране на стене рентгеновская фотография. Я с удивлением рассматриваю ее. При просвечивании святого Ларса не обнаружилось ни больших, ни малых пустот, которые могли бы скрыть вложение. Совершенно ясно, что, получив эту фотографию, исследователи остановились.
Святой Лаврентий был сделан из цельного куска дерева.
Внутри ничего нет.
В изумлении я смотрю то на скульптуру, то на фотографию. Слова, написанные в Библии, гласили однозначно:
Как Дева Мария держит Иисуса внутри себя
так живот вмещает раку
Хвала тебе Фома!
Так почему же внутри ничего нет?
Под потолком я обнаруживаю камеру слежения. Неужели прямо сейчас кто-то внимательно смотрит на раскрывшего от изумления рот близорукого альбиноса Бьорна?
Я выхожу из лаборатории и останавливаюсь, чтобы прийти в себя. В эту минуту из-за угла появляются двое, мужчина и женщина.
Увидев меня, они останавливаются.
— Да? — спрашивает женщина.
— Вам помочь? — вторит ей мужчина.
Технический персонал всегда предпочитает, чтобы ученые сидели в читальном зале.
Во рту у меня пересохло. Я едва могу проговорить, что ищу лабораторию, где изучают руническую дощечку из Норвегии.
— Лаборатория четырнадцать.
Я благодарю их и ухожу.
Руническая дощечка лежит в прозрачном пластиковом пакете в закрытом стеклянном шкафу в пустой лаборатории с надписью «Лаборатория деревянных предметов». Я разбиваю локтем стекло и кладу дощечку в карман.
Под потолком в камере слежения загорается красная лампочка.
Едва переводя дыхание, я бегу из лаборатории тем же путем, каким пришел сюда. Каждую минуту может зазвучать сирена и голос в динамике закричит:
Но ничего не происходит.
Когда мне кто-то попадается навстречу, я сбавляю темп. Оглядываюсь назад, пробегая через двустворчатую дверь-вертушку в техническое отделение. Рысью пробегаю через фойе перед конференц-залом и выхожу в просторную приемную.
Я уже вижу Хассана. Вижу взвод солдат с винтовками, нацеленными мне в грудь.
Но меня никто не замечает. Жизнь в приемной идет своим чередом. Кто-то смотрит телевизор. Кто-то беседует. Кто-то стоит в телефонной будке. Кто-то читает газету.
И никто не поднимает головы.
Никто не кричит: «Вот он!»
Стюарт Данхилл занимает двухкомнатный номер в гостиничном крыле. Я громко стучу в дверь. Открыв дверь, он удивленно смотрит на меня:
— Уже? Разве мы договорились не на шесть?
Он готовится к обеду. На лице мыльная пена. Белая рубашка не застегнута.
Я протискиваюсь мимо и закрываю дверь:
— Они здесь.
— Кто здесь?
— Шейх. Хассан. Не знаю. Я видел святого Лаврентия! В одной лаборатории.
— Какого святого?
— Святого Лаврентия! Деревянную скульптуру!
— Здесь?!
— Я прямо из лаборатории! Искал руническую дощечку.
— Ты у кого-нибудь спросил…
— Вы с ума сошли? Институт Шиммера явно как-то задействован в этой истории.
— Институт? Приди в себя. Это респектабельное серьезное учреждение. Здесь никто не ворует исторические артефакты. И тем более здесь никого не убивают.
— Но почему тогда святой Лаврентий здесь?
— Этому наверняка есть какое-то разумное объяснение. Давай сообщим о скульптуре руководству. Прямо сейчас.
— Нет!
— Подумай. Может быть, в институте действительно есть предатель. Но ведь, может быть, их обманули. Или кто-то принес сюда скульптуру, не сообщив, откуда она и как ею завладели.
— Я никому не доверяю.
— Здесь работают сотни сотрудников. Институт не бандитское гнездо. Вот ты принес сюда руническую дощечку. Разве виноват был бы институт, если бы эта дощечка была украдена из музея?!
— Я хочу уехать.
— Бьорн, ты посреди пустыни!
— Я не могу оставаться здесь. Мне очень жаль!
— Бьорн…
В этот момент звонит телефон. Стюарт отвечает. Слушает. Кладет трубку. На ней остается мыльная пена.
— Я с тобой!
— Со мной?
Он достает из-под кровати чемодан.
— Стюарт, что происходит?
Данхилл быстро подходит к комоду, берет оттуда нижнее белье, носки и рубашки и бросает в чемодан.
— Кто звонил? Что сказал?