Хранители вечности
Шрифт:
— Добавлю, что этот выбор может иметь множество аспектов, — вновь вставил отец Леонид. — Например, есть вариант, в котором вы с Малышом и Кэт благополучно возвращаетесь на свой корабль и видите сидящую на ступеньках Маргарет.
— Но она же погибла? Взорвала себя вместе с Амалией?
— Ты в этом уверен? — Отец Леонид приподнял брови. — Просто выбери вариант, в котором она выжила. Сделай подарок Малышу — это же так просто!
— У Маргарет на пальце было кольцо с взрывчаткой, — пояснил Ка Фай. — В том варианте, который ты знаешь, она взорвала себя и Амалию. Но есть и другой вариант, в котором Маргарет
— Я уже ничего не понимаю… — пробормотал ошеломленный Кевин. — Допустим, реальность можно изменить. Но как я могу это сделать? Пока это для меня только слова.
— Проснись в той реальности, которая тебе нужна, — посоветовал Ка Фай. — Это очень непросто, но возможно. Когда это тебе удастся, ты будешь видеть очень яркий и живой сон, события которого ничем не будут отличаться от того, что с тобой происходило в действительности. Потому что они и будут той самой действительностью. Дальше тебе останется только проснуться в этом сне. Который на самом деле не будет являться сном.
— И что тогда произойдет? — спросил Кевин, в душе которого впервые за последние месяцы затеплился огонек надежды.
— Ты окажешься в том самом моменте своей жизни, который выбрал. При этом сохранишь и память о том, что с тобой произойдет дальше. И эта память, это знание позволят тебе выбрать другое развитие событий.
Кевин какое-то время молчал, осмысливая услышанное. Потом вновь взглянул на Ка Фая.
— Но как же эта жизнь, нынешняя? Та, в которой я в данный момент лечу на Виолу?
— Просто забудь про нее, — пожал плечами Ка Фай. — Запомни правило: ты там, где твое осознание. Для тебя реален только текущий момент. Все остальное — еще большая иллюзия, чем момент настоящий. — Он посмотрел на отца Леонида, они оба рассмеялись.
— Жизнь прекрасна и удивительна, Кевин, — сказал отец Леонид, отсмеявшись. — Особенно для тех, кто знает, что она собой представляет. Люди несчастны лишь потому, что выбирают быть несчастными. Соглашаются со своими потерями, со своими ошибками.
— Но люди реальны? Или они — часть иллюзии?
— Это зависит от точки зрения. Представь, что есть два мира: мой и твой. В моем иллюзорен ты. В твоем — я. Теперь помножь эти миры на количество людей, и ты получишь отдаленное представление о том, что происходит в действительности.
— Каждый человек — Творец своей вселенной, — пояснил Ка Фай. — Все люди в твоей вселенной являются твоими помощниками. Они помогают тебе расти, создают условия для выбора. Но и ты точно так же помогаешь им в их вселенных. Однажды ты поймешь всю гениальность этого механизма, пока же просто прими как факт, что в своей вселенной ты можешь стать Богом. Нет ничего запретного, нет ничего греховного. Но есть Выбор — ежеминутный, ежесекундный. Ты можешь выбрать падение, а можешь выбрать рост. Решать тебе. При этом ты имеешь возможность переписать практически любой момент твоей жизни.
— Например, однажды ты можешь выбрать проснуться на Вероне и прожить свою жизнь с Таной, — вставил отец Леонид. — Нет ограничений, понимаешь? Все в твоей власти.
— Но власть дана тебе именно для роста, — продолжил Ка Фай. — Никто не запрещает тебе делать глупости. Ты можешь лгать,
— Именно поэтому, Кевин, так важно всегда делать правильный выбор, — подтвердил отец Леонид. — Потому что в этом залог твоего роста.
— А как же смерть? — не понял Кевин. — Что будет, если я умру, если меня убьют?
— У тебя снова будет выбор. Ты сможешь, если захочешь, вновь проснуться в одном из снов этого мира, на свой выбор. Причем там, за гранью жизни, ты вспомнишь, что подобных снов у тебя было уже очень много. Они проходили в разные времена, от седой древности до далекого будущего. Нет того греха, которого бы ты не изведал, как нет и такого подвига, которого бы ты не совершил. При этом любой из снов может быть изменен тобой так, как ты того пожелаешь. И все потому, что ты перешел на тот уровень, где сохраняешь свою память.
— Даже среди обычных людей есть те, кому удается в какой-то мере прикоснуться к этой памяти, — вставил Ка Фай. — Таких людей вы зовете провидцами.
— Но не спеши называть это знание большим преимуществом, — снова продолжил отец Леонид. — Ведь первый же серьезный выбор пускает твою жизнь по новому пути. Ты можешь иметь информацию о каких-то глобальных мировых событиях — они не меняются так просто, но о своем будущем ты не будешь знать ничего. Тем не менее у тебя по-прежнему остается возможность менять любой неудачный отрезок жизни, просто просыпаясь чуть раньше и меняя его нужным образом.
— В то же время не стоит эксплуатировать эту способность слишком активно, — посоветовал Ка Фай, перехватив эстафету объяснений. — Все хорошо в меру. Меняй лишь то, что действительно следует поменять. Потому что этот метод, как и все в этом мире, имеет свои недостатки.
— Какие именно? — поинтересовался Кевин.
— Если ты будешь прыгать в прошлое или будущее слишком часто, эта способность начнет проявлять себя неконтролируемо, что не слишком приятно: ты засыпаешь в одном мире, в одном моменте своей судьбы, а просыпаешься совсем в другом. Более того, у некоторых искателей эта способность шла еще дальше, и они просыпались в совершенно других телах и жизнях. Кому-то это может понравиться, но таких любителей приключений не так много.
— Представь, что ты заснешь мужчиной, а проснешься женщиной на девятом месяце беременности, — пояснил отец Леонид. — Это может стать для тебя настоящим шоком. При этом учти, что подобные прыжки требуют много энергии. Если ты проснулся в новом месте и оно тебе не понравилось, ты не сможешь тут же удрать. Может пройти не одна неделя, прежде чем ты накопишь нужный уровень энергии и сможешь сбежать.
— Так что родить тебе все-таки придется, — сказал Ка Фай, оба джара засмеялись.
— Голова идет кругом… — признался Кевин. Немного подумав, взглянул на Ка Фая. — Вы как-то говорили о том, что самая большая тайна вселенной — это то, что других людей не существует, что все они — я. Как это увязывается с тем, о чем вы сейчас говорите?