Хранители оберегов
Шрифт:
– Я? Андрей.
– Не слышала такого имени. Тоже из города… – но тут она поперхнулась и страшно выпучила глаза. – Андрей?! Птичий мастер?! Ты птичий мастер?!
– Я?! – мальчик испуганно покосился на Бэллу.
– Ты летал уже? Скажи, летал?
– Летал – осторожно ответил он. – К бабушке летал и в Диснейленд летом.
– А показать можешь? – в глазах Малинки заплясали лукавые огоньки, словно она просила сделать то, чего делать было нельзя, но ужасно хотелось. – Пожалуйста! Я никогда птичьих хозяев не видывала!
– Да я это…, – замялся Андрей, не зная, что сказать.
– Обережек-то где? – глянула
– Может пойдём уже, – шепнул мальчик Бэлле, но та, наоборот, ещё ближе подошла к странной девочке.
– Малинка, подожди! Нет у него никакого оберега, и летать он не умеет. То есть сам не умеет, только на самолёте.
– Вот оно что, – сникла девочка. – Глупая! – хлопнула она себя по лбу. – Известно ведь, что нельзя птиц в обережки брать!
– Почему нельзя?
– Да вы что же? – ещё сильнее округлила глаза Малинка. – Сказку о лесе не слыхивали?
Бэлла с Андреем переглянулись и хором ответили: «Нет».
– Чудные вы какие, – всплеснула руками девочка. – В городе, видно, теперь и сказок не сказывают?
– А про что она?
– Про лес, конечно. А ещё про Страх дикий, который детей к себе прибирал. И только тех брал, что птицу в обереге имели и летать умели. Как побежит, говорили, ребёнок за птичкой своей в лес, так и не воротится больше. А птички, бывало, обратно прилетят, покружат, жалобно покликают и вниз кидаются да разбиваются. А среди них и соловушки звонкие, и снегири красногрудые, и вороны чёрные, но больше всех твоих было, – кивнула на мальчика Малинка, – воробьёв хитрых и ловких. Сразу молва пошла, что сами они к злому лесному духу детишек своих заманивают. Что у Бера они на службе. А как уведут, так и плачут по ним потом, раскаиваются. – девочка тяжело вздохнула. – Только не верю я, что обережки так делали. Не могли они, – ласково посмотрела она на белочку, притихшую на руках Бэллы, точно зверёк понимал, что о нём рассказывают. – Одурманивал птичек Бер, нарочно заставлял к берлоге детей приводить.
– Зачем? – Андрей даже охрип от волнения. – Что он с ними делал?
– О том никто не знает. Не видели их больше. И с тех пор ни один родитель своему ребёнку имени птицы не давал, чтобы не смог он её в обережки взять. Бояться они, что Бер за ним придёт. Может и другого кого прихватит, поэтому не нужно тебе в наших краях показываться и по имени называться. Беду накликаешь, – Малинка с сожалением посмотрела на Андрея. – Жалко всё-таки, что ты летать не умеешь. Посмотреть ой как хочется! Дедушки говаривали, что у мастеров птичьих настоящие крылья вырастали.
– А ты научи меня с обережком разговаривать, и я летать научусь – предложил мальчик.
– Что ты! Что ты! – замахала на него Малинка. – Накажут меня.
– А мы никому не скажем. Будем тайком встречаться.
– Это где же?
– Да хоть здесь, – окинул Андрей взглядом поляну. – У тебя в домике. Про него, наверное, никто не знает.
– Как же не знает. Лес знает, конечно. И звери, и птицы, и деревья. От него не утаиться.
– Но он-то не против мне обережек дать.
Малинка заколебалась. Ей страсть, как хотелось, помочь Андрею научиться
– Может и против, – с опаской глянула девочка на небо, укрытое серыми косматыми тучами. – У нас в деревне мальчик есть, – тихо сказала она. – Так он не говорит ничего совсем. Немой он. Рассказывают, что дед его деда тоже птичьим мастером был, когда с ним та беда случилась. Украл его злой дух Бер, да только нашли потом мальчика близ деревни. Стали расспрашивать, где был, что видел, а он молчит. Думали, напугался, пройдёт, но он после того ни слова больше не сказал. А к ведунье повели, так та увидела, что лес ему молчать велит, и всем его сыновьям и внукам так велено будет. А заговорить они смогут только, когда надобно им станет, когда лес разрешит. Вот до сих пор и молчат.
Бэлла слушала Малинку с раскрытым ртом, трясясь то ли от страха, то ли от холодного осеннего ветра, принёсшего к ним грозу. Хвостик в руках тоже дрожал и прятался от непогоды в складках её кофты.
– Если всё случилось на самом деле, почему ты называешь это сказкой? – спросила она. – Сказки – это выдумка.
– Выдумка – что выдумывают, небылицы. А то, что сказывают и пересказывают – то сказка.
– Ну так что? – ничуть не испугался Андрей. – Поможешь мне с обережком?
– Не могу, – покачала головой Малинка.
– Ладно. Тогда меня Бэлла научит, – обернулся он на девочку, но Бэлла молчала. Отчего-то ей не нравилась эта затея. И Хвостику она тоже не нравилась, он недовольно ворочался под одеждой. Бэлла уже собиралась сказать, что не согласна, когда Малинка её опередила:
– И то верно! Я не могу помогать тебе, – показала она пальчиком на Андрея, – но я могу помогать белочке. Пусть она тебя учит, – Малинка аж запрыгала от радости, что нашла такой замечательный выход.
– Договорились, – вытянул вперёд руку мальчик. Малинка непонимающе приподняла бровь. Андрей взял её ладонь и положил на свою. – Как в трёх мушкетёрах, – пояснил он. – Один за всех и все за одного, – Бэлла медлила. – Давай к нам, – позвал он её, – в тайное общество.
Тайное общество. У Бэллы никогда не было настоящих друзей, а теперь за пазухой спит настоящая белочка, мальчик собирается по-настоящему летать, а странная, но, кажется, настоящая, девочка научит её разговаривать с животными. Разве она может отказаться от всего этого?! Бэлла накрыла своей рукой остальные.
– Хранители оберегов, приветствую вас, – пафосно произнёс Андрей. Малинка захихикала: – Это у меня в игре про гладиаторов так говорят, – признался мальчик.
Словно скрепляя их тайный союз, на запястье Бэллы упала тяжёлая прозрачная капля. Начался дождь. Укрывшись между соснами, дети с сожалением посмотрели на домик.
– Эх, скорее бы летать научиться, – сетовал Андрей.
– Прежде обережек свой найди.
– А где его искать?
Малинка откинула со лба влажные завитушки волос и задумалась:
– Непросто тебе придётся. Воробушков-то сейчас редко встретишь.
– Почему редко? Вон их в городе сколько.
– Значит, вот как! В город они подались, к людям. Лес-то в обиде на них.
– За что? – удивилась Бэлла.
– Воруют они, хитрят всё. У птиц, да у зверей еду наловчились без спроса брать, чтоб самим не трудиться. Вы думаете, отчего воробушки прыгают? От того, что ниточкой у них лапки связаны в наказание за проделки.