Хранители миров
Шрифт:
Джимми метнулся в свободный коридор. Со стороны казалось, он почти не касался ногами земли. Лишь скорость и грация.
Тягаться с Бегущим врага юный император не собирался.
...Пас открывшемуся справа Бонхо, толчок от металлического шеста, отмашка двухсторонним топором по "бегущему" загривку, шелест песка, перехват обратной передачи...
Последней преградой оказались Кач и Жизар, вставшие плечо к плечу. Одна рука тут не помощник.
...Взмывающий вверх камень, свист разнообразного двуручного оружия, сыплющиеся проклятья, шлепок камня о ладонь, приятный
Нет, тут с двух метров по воротам попадают.
...Гол!
Покачнувшийся от удовольствия и от ужасающего взрыва толпы, Джимми медленно развернулся. Открывшаяся ему картина пугала. Половина команды валялась на песке, корчась от боли. Кое-где виднелась кровь. Фрозт работал на поражение.
Джимми аж затрясло от нахлынувшей злости. Взгляд опустился на Джар, прибывающий в своей последней от секундной схватки с рогатой двоицей форме. Глефа.
Сказать, что Джимми не умел владеть глефой, пожалуй, было нельзя, потому что... потому что он владел ей, как бог!...
– А этот Джимми хорош.
– Нервно причмокнул сосед Нэйтина.
– Да?
– Сморщился Нэйт.
– Чего-то не вижу я тут ничего хорошего.
Несколько человек одарили его непонимающими взглядами.
– Ну а чего? Вы посмотрите, что он творит... Кто его так учил! Не идет после подсечки скользящий укол!... Блок! Куда?! Ну и сейчас по башке получишь... опять за счет Джара? Неужели не стыдно!
– Простите, милейший, но вы бредите.
– А, по-моему, бредит Джимми! Разве работают так саблей?!
– Но остальные...
– Об остальных молчу... не поле, а детская песочница какая-то! Кстати, счет пока за Ангелочками, так что паршивец этот ваш Джимми... Вот Бонхо взять! Уже десяток голов забил! Вот это я понимаю, игрок!... А Джимми, он больше декоративный характер носит. Один сплошной гонор, ну разве так сражаются?!..
– Джимми - чудо из чудес!
– Да, и он - мой друг!
– Кирт закатил глаза от удовольствия, и тут же заколотился в радостных конвульсиях. Ласточки забили очередной гол.
Следующие полчаса матча пронеслись под знаком кровопролития. Разобравшись, наконец, что к чему, госпожа Фортуна, как ни странно, отметила своей дланью только тех, кто мог в одиночку вынести целую армию, тобишь Джимми и Фрозта. Остальные же хлебнули от души.
Слабые игроки обоих команд отсеялись в первые же минуты, и очень скоро в движении прибывала лишь горстка бойцов, две трети из которых составляли бегущие. Правда и все они, в конце концов, предпочли услышать о результате матча от залившей им ноздри нашатырем медсестры. Люверт пал, забивая гол-красавец и приземляясь на выставленное Жизаром копье. Простить такую наглость мерзкому Ангелу просто не могли - Джимми лично запинал бедолагу вместе с Бонхо, хотя последний и получил сильнейшее ранение. Бон-Бон расплющил Кача, когда тот закатывал в ворота Ласточек уже третий по счету самый огромный булыжник. Фрозт так рассвирепел, что несчастный носорожек был буквально изрезан вдоль и поперек. Бедненькая зверушка была еще жива, но отдыхала на влажном от крови песке, тяжело дыша. Двое Бегущих Ангелов оказались
Момент истины близился.
Джимми медленно шел на встречу высокому воину в серых доспехах. Избегающий встречи с ним после первой неудачи Фрозт довел-таки дело до решающего поединка один на один.
По трибунам побежали взволнованные возгласы, кружившая вот уже пятнадцать минут живая волна быстро затихла. Испарение от горячего песка делало фигуру Фрозта еще более зловещей. Джимми чуть ускорил шаг.
– Ну что, малыш, поиграем?
– Иронично прохрипел Ангел.
– Никогда не любил играть с грязными крысами!
– Сдвинул брови юный император.
– Я убью тебя быстро.
– Ну зачем же так спешить, Джимми?
– Засмеялся Фрозт.
– Толпа хочет увидеть своего любимца во всей красе. Ты же не будешь огорчать своих питомцев, малыш.
– Заткни свою пасть, тварь!
– Взъярился юный император.
– Малышом я разрешаю себя называть только одному человеку, и это явно не ты!
– Ну извините, ваше солнцеподобие!
– Ухмыльнулся Фрозт.
– И все же...
– Джимми!
– Встрял в их беседу хриплый голос израненного Бонхо.
– Джимми, убей его, Джимми, он... он тянет... время...
По спине юного императора пробежался неприятный холодок. Откровенно говоря, все это время он даже не следил за счетом матча, и почему-то ему казалось, что победа уже давно у них в кармане.
Джимми судорожно забегал глазами по полю: чуть живой Бонхо, пытающийся затолкать последний гигантский валун, безжизненные тела других игроков и не одного камня.
– Там!
– Через силу выкрикнул Бонхо.
Джимми резко обернулся. На другом конце поля оклемавшийся Жизар пытался закатить единственный желтый булыжник.
– Ах ты! Чтоб!
– Джимми кинулся вперед.
Улыбка с лица Фрозта быстро отступила. Меч невольно пополз в боевую позицию.
– Слабак!
– Прорычал он сквозь свои острые зубы.
– Давай честно!
– Как скажешь, мразь!
– Мысли юного императора понеслись по бесчисленным видам оружия, чтобы остановиться на одном единственном, решающем, победном...
Джимми улыбнулся. В руке заблестел небольшой меч с золотым, сверкающим на солнце своими бриллиантами, эфесом, его друг, его верный спутник на протяжении тринадцати лет, его старый добрый императорский клинок. Такой привычный, такой родной, такой быстрый!
Джимми выполнил молниеносный финт, отведя неуклюжее лезвие Фрозта в сторону, и немного присев, выкинул вперед руку.
Теплая кровь брызнула на песок. Воздух загудел от ошеломляющего рева трибун. Фрозт вцепился рукой в пробитое горло, как будто бы хотел придушить сам себя, и уже в самом конце, когда его веки поплыли вниз, а тело плавно приближалось к теперь уже ставшей ему последним пристанищем земле, он все-таки сумел вложить остатки жизни в один единственный, последний удар.
Джимми закричал... Острое лезвие попало точно между пластин доспехов на левом бедре.