Хранители мечей
Шрифт:
— Вот не поверишь, смыться мысли в голову вообще не приходило. Может быть, просто до последнего надеялся, что справлюсь. И ведь справился. Я потом смотрел дорожные сводки – ничего особо страшного та фура не натворила. Так, на остаточной скорости задела по касательной встречную фуру, немного подрали друг друга. Всё-таки я её остановил! Нет, нас-то она бы достала. Но удар был бы уже не слишком сильным – защиты выдержали бы, ну, в крайнем случае, пострадала бы наша машина.
— Как говорится, твою бы силу да в мирных целях, — усмехнулся у него за спиной Элестайл. — Но триста лет шантажа, наверное, из кого угодно
Розовский резко развернулся и бросил на него зло-затравленный взгляд. Удар явно пришёлся ниже пояса.
— Откуда ты знаешь?
Глава 32
— Просто мы сложили два плюс два, — ответил король. — Кто-то ведь должен был тебя обратить. Наверное, семейка твоей жены?
Розовский закрыл глаза, прислоняясь спиной к закрытой створке двойной двери:
— Да. Поначалу, оказавшись запертым здесь, на Земле, я попытался прибиться к людским магам – ведь, не зная о существовании драконов, они принимали меня за одного из себе подобных. Однако с людьми как-то сразу не заладилось – очень скоро они стали бояться меня, поскольку я был сильнее любого из них.
А потом судьба столкнула меня с Никитой Роговым, Инкиным отцом. Мы почти ровесники, он лишь немногим старше. Рогов казался так добр, заботлив, участлив... Одним словом, друг, которого так не хватало одинокому путнику на чужбине. Кто ж знал, что я интересую его исключительно как оружие, которому нет равных. Сейчас-то я бы, конечно, разглядел фальшь за каждым его словом. Но тогда был слишком наивен.
Рогов, вроде бы ненавязчиво, но неотступно, склонял меня к обращению. И попутно всё время пытался выяснить, откуда взялись мои столь крутые познания. Сколько мог, я уходил от его расспросов, хотя и не видел за ними ничего кроме простого любопытства. Видно, тогда во мне ещё работал инстинкт самосохранения. Но когда вопрос об обращении встал вплотную... «Не знаю, что из этого выйдет», — сказал я Рогову. Никто никогда этого не делал. Хотя чисто теоретически препон вроде бы не было. Причин моих сомнений Рогов, конечно, не понял. И тогда какой-то чёрт дёрнул меня рассказать ему, кто я и откуда.
Уговаривать меня обратиться Рогов принялся с утроенным усердием. И уговорил-таки.
В те времена я ещё не был одиноким волком – скорее, наоборот. Он привёл меня в клан. Сочинил для меня родословную, подлинность которой невозможно было опровергнуть – то есть выходило, что я отнюдь не вновь обращённый, а вампир уже в каком-то там поколении.
Однако присоединению к клану я радовался недолго. Внутриклановая вражда явилась для меня неприятным новшеством. Ещё больше доставали бесконечные межклановые разборки. Однажды я сказал Рогову, что с меня хватит – я в этом больше не участвую. Тут-то он и показал зубы впервые, намекнув, чтодраконуздесь не жить. Если только станет известно, кто я – дожидаться, пока я нанесу первый удар, не станут, на меня откроют всеобщую охоту и убьют при первой же возможности.
Я понимал, что Рогов прав. Сила, которой нечего противопоставить, всегда пугает. А от причины страха неизменно стараются избавиться. И никому не будет дела до того, что я пришёл сюда вовсе не за тем, чтобы сеять разрушения. Может – значит, рано или позднозахочет, а потому следует избавиться
А ещё я чётко понял, что Рогов лично возглавит травлю и уж постарается, чтобы я не ушёл от расправы.
Благодаря своей магической силе я постепенно набирал вес в клане. Но Рогов крепко держал меня за горло. В принципе, он же и поспособствовал тому, чтобы в конце концов я стал главой клана.
— А почему же он не захотел возглавить клан сам? — спросил Элестайл. — Или данная роль слишком напряжна, Рогов предпочитает место серого кардинала?!
Розовский открыл глаза – впервые с того момента, как начал рассказывать, и посмотрел на короля, даже не сразу сфокусировав на нём взгляд. Было видно, что откровения даются ему очень нелегко.
— И это тоже. Кому, как не тебе, знать, что такое бремя власти. Однако была ещё причина. Костяк клана составляюттрисемьи. И чтобы во главе встал представитель одной из семей, никогда не допустят две другие. А я, одиночка, более-менее устраивал всех.
— Как же эти две другие семьи переварили твой брак с дочерью Рогова?
Розовский криво усмехнулся:
— С трудом. А Рогов замыслил этот брак, наверное, ещё до рождения Инки. Я долго отнекивался, но всё-таки он меня прижал! Знаете, меня не раз посещала мысль убить его. Только слишком уж обширна эта грёбаная семейка – и все как на подбор! Кридирнор тогда спросил, почему у меня нет детей. Да я скорее член себе отрежу, чем произведу на свет ещё одногоРогова!
— А что, тесть внуков ещё не требует? — ехидно-презрительно осведомился Элестайл.
— Требовал, конечно. И Инка тоже. Но мне вроде бы удалось убедить их, что я бесплоден. И якобы лечение магией других народов для драконов абсолютно неэффективно.
Элестайл засмеялся:
— И они поверили?! Не предлагали тебе занятьсясамолечением?
— Моё самолечение также не имело успеха, — улыбнулся Розовский.
У него в кармане заиграл телефон. Розовский резко переменился в лице:
— Ну вот, помяни чёрта – он и тут как тут! — Дракон неохотно нажал на кнопку ответа: — Да.
— Андрюшенька, ты домой возвращаться собираешься? — прозвучал в трубке ненавистный голосок. Инка прекрасно знала, насколько муж не переваривает уменьшительные вариации своего имени – поэтому называла его так везде и всюду, кроме постели. — Папа тебя уже обыскался.
Розовский еле сдержался, чтобы не раздавить телефон в руке.
— Я же сказал, что пробуду в Испании минимум неделю – чего меня искать?!
— Вот только в Испанию ты вообще не вылетал.
— Разве ты не знаешь, что я прекрасно могу обходиться без самолётов?!
— А в Москву ты, видимо, за сигаретами прилетал?! — съехидничала Инка.
Вот дьявол! Какая тварь заложила?! Хотя чего тут гадать! Надо было по-тихому смотаться от квартиры Майоровых, а не выпендриваться, отменяя вызов наряда.
— Ладно, что тебе надо?
— Видеть тебя хочу, Андрюшенька. И подарочек не забудь.
— Какой именно?
— Ну, прояви фантазию – не меньшую, чем когда кувыркался со своей подстилкой!
— В таком случае, не видать тебе подарка, — усмехнулся Розовский. — Ибо с тех пор, как уехал, я не касался ни одной женщины.