Хранители мечей

LitaWolf

— Ну, значит, будем ждать. Хотя диспетчеру надо бы всё-таки звякнуть.

***

Сломавшийся где-то по дороге автобус приехал ближе к одиннадцати часам, хотя Розовский давно уже отказался от него по телефону. После таких нестыковок Полярник отменил и свой заказ на ночной рейс. И стал искать другую фирму, тем временем успев позавтракать вместе со всеми, а также напроситься, чтобы его подвезли до Москвы, поскольку сюда, в расчёте дальше отправиться автобусом, он прибыл на такси.

Мориса наконец растолкали к половине первого. Рондвир истратил почти весь свой запас ругательств и магических

ухищрений – и всё это ради того, чтобы хакер перебрался в «Экспедишн» и задрых там на заднем сидении. Впрочем, после чата с пивом и всего четырёх часов сна сажать его за руль никто не собирался.

Рондвира больше всего взбесило, что Морис так и не скачал Jimenez’а. Но поскольку это сделал Ростислав, оставил-таки не реагировавшее на внешние раздражители тело в покое.

Место водителя также занял Соколов-старший. В путь двинулись под Leo. Новый исполнитель понравился всем практически сразу. Впрочем, новичком-то на металл-сцене он как раз не был – напротив, музыкант со стажем и своей немаленькой аудиторией, просто здесь никому не был известен.

Вскоре друзья уже вовсю подпевали Leo на припевах, безжалостно перевирая испанские слова. Поначалу Ростислав пытался подсказывать верный текст, однако перекрыть многоголосие во главе с Leo было практически невозможно. Но сон Мориса оно, кстати, ничуть не тревожило.

Для самого Ростислава Jimenez явился мостом между ним и heavy metal’ом, столь ему сейчас необходимым. Да, он хотел познать эту музыку, понять её по-настоящему – до глубины, даже полюбить, как любил её сын. Но для него оказалось гораздо легче приобщаться к испаноязычному металлу, поскольку здесь уже имелась связующая нить.

Когда-то школьная учительница, являвшаяся испанкой, вышедшей замуж за русского, сумела привить ученикам любовь к своей родине, ко всему испанскому и, в особенности, к языку. Для Ростислава не существовало языка красивей, ярче, выразительней. И вот теперь Leo сочетал его красоту с музыкой, пока ещё не совсем понятной Ростиславу, но, как казалось ему, беззаветно любимой самим исполнителем.

Тот факт, что Макс воодушевленно внимал испанцу, конечно, не мог не радовать отца. Да и его друзья отдавались звучавшей музыке с явным энтузиазмом. Даже присутствие Розовского, также вторившего Leo, никому не портило настроения.

Эйфория сменилась кошмаром в единый миг. Летевшая по встречной фура вдруг начала съезжать на их полосу... Справа шёл эшелон ещё из нескольких фур – деваться было просто некуда!

— Влево! Уходи влево! — заорал сидевший позади Розовский.

Но Ростислав его не слышал. Он ударил по тормозам, благо сзади никого не было, надеясь пропустить эшелон и нырнуть за ним вправо. Но времени на манёвр катастрофически не хватало, а встречную фуру выносило на их полосу всё больше... Нет, от столкновения не уйти!

И вдруг всё исчезло – фуры, само шоссе... «Экспедишн» скакал по кочкам посреди какого-то поля. Ростислав ещё раз выжал тормоз, машина остановилась.

— Где мы? — ошалело вопросил он, выключив музыку.

Справа от него на сидении теснился огромный волк. Ещё два, поменьше, сидели во втором ряду. Спасибо, хоть Розовский не перекинулся.

— Офигеть!.. — произнёс дракон, кажется, не менее ошалело. — Всегда думал, что свернуть

пространство возможно только в полёте.

— Наверное, главное, чтобы в движении, — предположил Рондвир.

Очевидно, почувствовав, что автомобиль больше никуда не движется, Морис открыл глаза:

— Мы что, уже приехали?

Однако за окнами была никак не Москва – чисто поле.

— Нет, не приехали. Спи! — раздражённо бросил Рондвир.

— А где мы? Как нас вообще занесло в поле? — не унимался Морис.

— Неважно, где мы. Главное, что несколько мгновений назад лишь чудом избежали смерти, — просветил его Макс, уже вернувшись в человеческую ипостась.

— Ну вообще-то защиту я на машину поставил, — сообщил Рондвир.

— Молодец. Я тоже поставил, — сказал Розовский. — Но что-то сомневаюсь, чтобы она выдержала.

— Да уж, на настакаямахина неслась! — поддержал его пессимизм Рондвир.

— Нет, фуру я тоже попытался остановить.

— И фуру тормозил, и на машину защиту поставил – одновременно?! — поразился Дэн.

— И ещё на нас защиты накинул, — добавил Рондвир.

— Вот только какого чёрта оборотней дёрнуло перекидываться?! — вопросил Розовский. — В результате с них защиты посрывало.

— Да кто ж тебя знал-то – что ты станешь печься о нашей безопасности, — пробурчал Стив.

— Наверное, мне следовало перекинуться, передавив вас всех, разорвать машину и спокойненько улететь ещё до столкновения, — обозлился Розовский. — Или перекинуться, выбравшись в окно. Действительно, какое мне дело, что будет с вами!

— Ну, когда ты приговаривал Лисов с их девчонками, благородство в тебе что-то не взыграло, — напомнил Стив.

— Да с чего вы вообще взяли, что я их приговаривал?! Отравить их, если уже забыли, пытались Лебеди. И к устроенной Вороновым аварии я тоже не имею ни малейшего отношения. Да, брак между Лисовскими и Романовыми не был для нас желателен. Но приказа убить их я не отдавал. Это уже ваши личные домыслы. Можете думать, что хотите, но я не настолько слаб, чтобы воевать с детьми.

— Может, ты ещё и к Вику убийц не подсылал?!

— К Вику подсылал, не стану отрицать. Но это были наши с ним личные разборки.

— Да он даже не знал, что Виктория была твоей подстилкой! — вскричал Макс. — А если бы знал – наверняка бы и просто посмотреть на неё стошнило!

Розовский чиркнул зажигалкой, закуривая.

— Кстати, тебе не кажется, что личные дела следует выяснятьлично, а не посредством прихвостней?! — продолжал Макс.

Изломав в пальцах едва начатую сигарету, Розовский прикурил вторую.

— И если тебе так уж хотелось попасть с помощью артефактного меча домой – почему же просто не попросил сородича о помощи?! — ядовито осведомился Рондвир. — Нет, первой и единственной мыслью было – убить!

Розовский смял в руке вторую сигарету. Было видно, что он в ярости – настолько в ярости, что даже не почувствовал боли от ожога. Дёрнув ручку, он ринулся наружу и шарахнул за собой дверцей так, что машина покачнулась.

— Потому что руководило тобой вовсе не стремление домой, а тривиально жажда завладеть артефактом! — опустив стекло, крикнул ему вслед Морис.